Никогда с тобой - Катерина Пелевина

и обнимаю его, прижимая ближе. Никогда бы не подумала, что буду заниматься подобными вещами дома у себя в комнате на кровати. Да ещё и с ним. С тем, которого с первого класса на дух не переносила. Господи, прости...

Видимо, это было чем-то другим...

Потому что теперь, когда он сверху, я не чувствую ни толики отвращения. Наоборот… Какие-то совершенно иные чувства и эмоции, заставляющие меня притягивать его ближе и растекаться под ним. В его объятиях.

Руки как змеи, чем больше им сопротивляешься, тем сильнее они нападают.

— Саша... Это слишком. Не надо, — останавливаю его касания на своих бёдрах, замерев и прислушиваясь. — Кажется... Мама пришла, Господи. — буквально сбрасываю его с себя и соскакиваю с кровати, судорожно поправляя покрывало. — Саша, давай, вставай! Не веди себя так! — шлёпаю его по ноге и не могу сосредоточиться, потому что он ведёт себя, как ни в чём не бывало, даже не переживает. А потом я выталкиваю его за дверь и вываливаюсь оттуда сама, пошатываясь на месте.

— Мама, это Саша, помнишь? Мой одноклассник, он за тетрадью зашёл, — придумываю я на ходу, глядя на неё, и она застывает, рассматривая нас по очереди, пока Кристинка хитро улыбается.

— Здравствуйте, я не за тетрадью. Я — Ленин парень. И у нас всё серьёзно, — улыбается Сашка и резко прижимает меня к себе за талию, заставив обомлеть на месте и меня, и мою бедную ошарашенную маму...

Глава 27

Александр Яровой (Яр)

Её мама стоит в полном недоумении, а я крепко прижимаю к себе оторопелую Ленку, которая брыкается. Кажется, единственный мой союзник здесь — это мелочь... Во всяком случае, только она смотрит на меня, не скрывая своей искренней улыбки.

— Лена... А... Можно тебя на секундочку, — её мама почти шёпотом это говорит, глядя то на меня, то на неё. Ленка вырывается из моей хватки и подходит к ней. — Вы пока присядьте, Саша.

— Да я постою.

— Лен, а как же Андрей... Я думала... Вы ведь вместе...

— Мам... Я знаю, как это выглядит...

Дальше я уже не слышу, потому что они уходят на кухню и закрывают за собой дверь.

— Я за тебя, — сообщает Кристинка, глядя на меня, и я ржу.

— Почему?

— Честно? Андрей — нудный, некрасивый и Ленке он на самом деле не нравится. Он ей не подходит.

— А я подхожу?

— Ты подходишь! Ты красивый, весёлый и спортивный. Ты подходишь, — нагло озвучивает мелкая и я просто охреневаю, какие они разные.

— Почему ваш отец ушёл?

— Не знаю... — пожимает она плечами. — Наверное, не хотел кормить. Лена не любит эти разговоры.

— Понятно.

Осматриваю их скромную квартиру и понимаю, что мне по большому счёту вообще насрать, где она живёт. Не это главное.

А когда они выходят из кухни, я смотрю на реакцию матери. Не сказать, чтоб она у них была какая-то злая и грубая, нет. Но смотрит с недоверием.

— Ладно, Саша... Может тогда немного поболтаем? Чай попьем? — спрашивает она, когда Ленка подходит ко мне в упор.

— Саше пора, его ждут родители.

— Но ещё кружечку я бы выпил, — настаиваю я, и её мама кивает, удаляясь из гостиной.

— Ты это специально?! Яровой! — злобно шепчет Ленка. — Не надо... Прошу тебя, давай мы потом всё это обсудим. Я не готова.

— Ну Андрея же готова была приводить. Или с ним было серьёзнее? — сканирую её испуганные карие, и она теряет дар речи.

— Ты... Ты... Ты шутишь, да?

— Нет, Лена, не шучу.

— Господи, конечно, нет. Но его мама знала давно. Мы ведь дружили, а ты... В общем, ты...

— Я на плохом счету?

— Не то чтобы на плохом, — перебивает Кристинка. — Но мама знает, что ты обижал Лену...

— Вот как, — я улыбаюсь и смотрю на неё. — А что она меня тоже обижала? Мама знает?

— Лена? — удивленно спрашивает младшая.

— Ну, например, что твоя сестра стырила мою школьную форму из раздевалки и замочила её в ведре с белизной в подсобке? Или что она выплеснула мне в спину бутылку ледяной воды на дискотеке? Или...

— Лена, ты??? Реально??? — с восхищением смотрит Кристина, а я ржу. Ленка же вся покраснела и не знает куда спрятать свои бесстыжие глаза...

— Он всё врёт, — ломается она и идёт прямиком на кухню.

— Ага, ну конечно, — смеюсь я, направившись следом.

За столом стоит гробовая тишина, пока я не начинаю прощупывать почву.

— Можно мне отпросить Лену на выходные?

— А?! — в панике смотрит она, а я сжимаю под столом её руку.

— Хочу отпросить её на выходные на лыжную базу. Не вдвоём конечно. Там будет мой товарищ и его отец. Шолохов Владислав Борисович.

— Тот самый? Тренер по хоккею? — спрашивает её мама.

— Да, всё верно.

— Ой, а можно я с вами! — тут же подрывается мелочь, и я конечно не хотел её брать, но в принципе, раз так можно получить расположение, почему, блин, нет?

— Можно, если твоя мама разрешит, — смотрю на неё, и она рассматривает своих дочерей по очереди.

— Ну, что скажешь, Лена? Ты-то вообще хочешь?

Ленка смотрит на меня своими огромными глазами. Боится, я знаю. Но я не трону. Я же не мудак какой-нибудь. Всё понимаю.

— Ну да. Хочу...

— Ну... Хорошо тогда. Я отпущу, вы только будьте аккуратнее и смотрите в оба глаза за Кристиной.

— Я лично беру за них ответственность, не переживайте, — говорю я, и в дверь вдруг раздаётся звонок. Мы все втроём переглядываемся.

— Я открою, — говорит Лена и отпускает мою руку. Через минуту я слышу голос чушка и меня подрывает. Я и выйти хочу, и ссор не хочу устраивать. Потому что если сейчас так себя поведу, она со мной, нахрен, никуда не поедет. Только поэтому сжимая кулаки, смотрю на её младшую сестру, которая закатывает глаза. У нас тут общая антикрюковская коалиция образовалась.

— Это был Андрей, он уже ушёл, — говорит она, вернувшись за стол. Тишина поглощает кухню, пока мелкая не выдаёт:

— Слава Богу...

— Кристина! — шикает на неё Лена и зло смотрит, мотая головой.

Я же, ухмыляясь, сильнее сжимаю Ленкино запястье. Оно у неё тонкое. Гладкое. И когда я кладу пальцы на венку, чётко прощупываю её пульс. Он ускоряется, как только я слишком активно её трогаю.

— Спасибо за гостеприимство, — выдаю я напоследок, когда Ленка уже выгоняет меня возле двери.

— До свидания, Саша, — провожает взглядом её мама и исчезает из прихожей, а я тут же жму свою зубрилку к себе.

— Что ему было нужно?

— Он хотел в гости... Это было ужасно, —