Волчья невеста 2 - Марина Эльденберт

Когда это они успели познакомиться?

– Ева, иди ко мне, – приказал бывший жених, но я покачала головой.

– Я останусь со своей парой, Нико, – ответила, и крепче прижалась к груди Тео.

Лицо парня исказилось.

– Парой? – прошипел он. – С каких это пор он твоя пара? Что это вообще такое? Так говорят звери, а ты не зверь!

Я посмотрела ему в глаза и почувствовала его страх. Удивительно, но в последнее время я правда лучше чувствовала, что владеет людьми: ревность Кэти, неловкость мамы, ярость Нико. И страх. Особенно остро я чувствовала страх. Но кого боялся Нико? Или, скорее, чего?

– Неважно, кто я, Нико, – я постаралась смягчить свои слова. – Волчица или женщина. Или сразу и та, и другая. Я девочка, с которой ты дружил в детстве. Девушка, которая провожала тебя на фронт. Женщина, которую ты приютил, когда она появилась на твоем пороге. Это все еще я, Нико. Ева.

Его лицо снова исказила гримаса, но на этот раз это был не страх, не ярость, это были боль и сомнение. Нико сомневался, а я умоляюще смотрела ему в глаза и ждала. Ведь от его решения зависела не только моя жизнь, а жизнь Тео. Я больше не собиралась с ним разлучаться. Не теперь, когда мы наконец-то обрели друг друга.

Нико раздумывал минуту, не больше, но мне эта минута показалась бесконечной. Я с силой стиснула ладонь Теодрика, ожидая приговора, и едва не лишилась сознания от облегчения, когда Нико объявил:

– Вы можете идти за мной. Только…

– Без глупостей, – перебил его альфа. – Мы это уже выяснили, человек. Если бы я хотел, давно свернул бы тебе шею.

– И отправился бы вслед за мной, – мрачно парировал Нико. – Нет, зверь, пока мы в одной лодке.

Нам дали одежду. Ну как дали, оставили перед изгородью. Мое платье и штаны с рубахой для Тео. Я бы тоже предпочла мужские одежды, но пришлось довольствоваться тем, что есть. Только когда Теодрик набросил на мои плечи плотную накидку, закутав меня в нее целиком, я осознала, что буквально стучу зубами. И даже не от страха, от холода. Казалось, еще немного, и у меня потечет из носа. Но я была жива, и это главное.

– Прикажи принести для нее суп, если не хочешь, чтобы Ева заболела, – по-хозяйски велел Теодрик, когда спустя переходы, коридоры и лестницы нас привели в комнату, которая ничуть не напоминала мою бывшую темницу. Здесь был длинный стол и несколько стульев, обычное окно на крайтонскую улицу и, слава Владыке, ярко пылающий очаг.

Я посмотрела на Тео огромными глазами: мы вообще-то пленники, если он будет тут распоряжаться, как привык, Нико это не понравится. И действительно, бывший ощетинился:

– Я считал, что никакая хворь вервольфам не страшна.

– А люди мрут как мухи от обычной простуды.

– Я обойдусь травяным отваром, – покончила я с разгорающейся ссорой. Хотя мы и были втроем, стражники остались за дверью: комнатка просто не могла всех вместить, я понимала, что пока опасность не миновала. – Мы здесь для того, чтобы заключить мир, а не разжечь новую войну.

Нико плотно сжал губы, Теодрик сложил руки на груди: на мои слова им было нечего возразить. Это многолетнее противостояние вымотало и потрепало всех: и людей, и вервольфов. И если генерал Дорсан или тот же альфа Лихх желали победы, жаждали главенства своей расы, то большинство просто хотело, чтобы война прекратилась. Каждый из нас понимал это. Иначе мы бы не собрались в этой маленькой комнатушке в последнем оплоте человечества.

По приказу Нико мне все-таки принесли и отвар, и суп с хлебной лепешкой. Тео предварительно все обнюхал, прежде чем мне кивнуть. Подозревал, что меня захотят отравить? Я не стала никак это комментировать, просто поделилась с ним ужином. Видела же, что он тоже долго не ел и проголодался не меньше меня. К счастью, альфа не стал спорить, разве что плавающие в супе мясные кусочки оставил мне. Я была ему благодарна: оказывается, после того как превращаешься в волчицу, хочется съесть целую корову! Суп лишь немного утолил этот голод, но я, по крайней мере,  согрелась.

Нико присоединился к нам за столом уже после трапезы, уселся на стул напротив нас и вперил в Теодрика тяжелый взгляд.

– Звери окружили крепость и не уходят. Чего они хотят? Какие у них планы?

– Давай начнем с уважительного отношения друг к другу, – предложил Тео, подавшись вперед. – Я же не называю людей муравьями.

Нико яростно сцепил зубы, явно боролся с тем, чтобы сказать что-то колкое, но все же себя пересилил.

– Хорошо, – кивнул он. – Стаи вервольфов стоят под нашими стенами.

– Я убил их альфу. Последнего вожака Альянса.

– Не последнего. Как я понял, последний ты.

– Допустим, – пожал плечами Теодрик, но теперь уже Нико ему этого не спустил.

– Ты просил о взаимоуважении, альфа. Я же прошу о честности. Не юлить и ничего друг от друга не скрывать, только так мы сможем заключить мир.

Тео почему-то посмотрел на меня, прежде чем ответить.

– Да, я состоял в Альянсе тринадцати альф.

– То есть, убив того белого, вожаком стал ты.

– И да, и нет.

– Не говори загадками!

– Это не загадки, Нико. У вервольфов с иерархией все сложнее, чем у людей. У вас, когда умирает король или герцог, его место занимает его наследник, даже если он младенец. Мы же выгрызаем себе статус альфы в сражениях. Не каждый может бросить мне вызов. Не всякий осмелится это сделать. Я действительно последний альфа Альянса, многие пойдут за мной, другие будут сражаться, прежде чем признают меня вожаком.

– Тогда я убью тебя сейчас и вывешу твое мертвое тело над крайтонскими воротами! – Нико подскочил со стула, а я инстинктивно заслонила Тео собой. Но мой истинный спокойно положил ладони мне на плечи, побуждая выпрямиться. Погладил успокаивающе, будто мы все здесь не были так взвинчены. В его же голосе, наоборот, словно звенела сталь:

– Ты меня плохо слушал, Нико. Стая не может существовать без вожака. Убьешь меня, они выберут кого-то другого. А пока будут выбирать, пока будут продолжаться бои, крайтонцев изведет голод. Не сразу, но вы сдадитесь волкам. Сами. Признаете собственное поражение.

– И что ты предлагаешь? Просто отпустить тебя и надеяться, что ты отведешь волчье войско от Крайтона? Поверить твоему слову?

Теодрик скользнул по мне взглядом и ответил:

– Мне это не нужно. Не нужна война, слава, люди-рабы. Я пришел на ваши земли, ослепленный жаждой