Волчья невеста 2 - Марина Эльденберт

мести. Меня интересовала смерть одного, не тысячи. Но здесь, на этой войне, я обрел гораздо более ценное. Я повидал столько смертей, что больше не хочу видеть ни одной. Если ты отпустишь меня, я отведу от Крайтона волчье войско.

– Тебя или вас? – прицепился к словам Нико.

– Только меня.

Меня словно обухом по голове ударили, а сердце пропустило удар.

– Что значит – только тебя? – выдохнула сквозь зубы. – А как же я?

Теодрик больше на меня не смотрел, вперив взгляд в Нико.

– Ева слишком особенная. Ценная. За нее будут драться яростнее.

Я дернула его за рукав, и на этот раз альфа скользнул взглядом по моему лицу.

– Я не могу взять тебя с собой, моя луна.

– Ты хочешь… – начал было Нико, но Теодрик его перебил:

– Ты хоть и важная шишка, но, наверняка, решаешь не один. Скажи, что оставляешь Еву в заложниках, верни в свой дом.

– Любимый, – прорычала я, – нам надо поговорить наедине!

Теодрик вздрогнул, но теперь мне удалось захватить все его внимание.

– Ты никогда меня так не называла, – с тоской заметил он.

– И не назову, если ты решишь бросить меня здесь! – напомнила я о том, о чем он пытался договориться с Нико.

Я мысленно взвыла, потому что одно дело быть разлученными обстоятельствами, стенами, людьми, вервольфами, совершенно другое – собственным осознанным выбором. Все это, все свои чувства я мысленно постаралась донести до Тео, но он только упрямо сжимал губы. Очевидно, сам уже решил, что моя безопасность не стоит риска.

– Это против правил, Ева, – вклинился в наш разговор взглядов бывший жених. – Я и так многим рискую, разговаривая с вами здесь, а не в казематах.

– Тем более, – теперь я повернулась к Нико. – Ты уже нарушил с десяток правил, от нарушения еще одного ничего не случится. Мы все равно не испаримся и никуда не убежим. Дай нам полчаса. Пожалуйста! Ради меня, ради нашего прошлого, дружбы, которая у нас была когда-то.

– Почему «была»? – нахмурился он. – Я по-прежнему твой друг, хотя ты предпочла видеть во мне врага.

Моя улыбка, может, и была несколько натянутой, но она была.

– Я надеюсь, что мы все выйдем отсюда если не друзьями, то хотя бы не врагами. Сможем обо всем договориться.

– У вас полчаса, – сообщил Нико, поднимаясь и направляясь к выходу. – Потом я вернусь, и мы договорим.

Здесь не было засовов, поэтому он просто плотно прикрыл дверь, и мы с Теодриком остались один на один. Не знаю, сколько мгновений мы с жадностью всматривались друг в друга, словно каждый из нас боялся, что это все иллюзия. Не могу сказать, кто первым потянулся к другому, да это и не имело значения. Мы просто столкнулись, как две волны. Приникли друг к другу губами и руками.

Мое сердце словно умирало и возрождалось, настолько сладкими и желанными были наши объятия и поцелуи. По которым я скучала, о которых мечтала…

Теодрик поднялся и посадил меня на стол, не отрываясь от меня. А следом я ощутила, как мой подол скользит вверх. Белья на мне не было, поэтому пальцы альфы сначала обожгли внутреннюю часть бедер, а затем коснулись средоточия моей женственности.

– Что ты делаешь? – задала я самый глупый вопрос на свете, прерывая наш поцелуй. Моими щеками сейчас можно было осветить весь Крайтон, настолько сильно они горели от смущения. – Тео, Нико же может вернуться в любой момент!

Меня подкинуло над столом, когда Теодрик вошел в меня сразу двумя пальцами, растягивая и подготавливая перед нашим соединением. Я знала, что должно последовать за этим, знала и сама желала этого больше всего на свете. Особенно сейчас, когда поняла, кто он для меня, и кто для него я. Но это не отменяло того, что я выпросила для нас время для разговора, а Тео решил потратить его на любовные игры!

– Он умный и ответственный малый, Ева, – сказал он со смешком. – Для его же душевного равновесия лучше немного опоздать.

– А о моем душевном равновесии ты подумал?! – рявкнула я ему в лицо.

Во мне все подрагивало от его тягуче-грубых движений и одновременно от страха и смущения, что кто-нибудь толкнет незапертую дверь и увидит нас, занимающихся любовью. Я была к этому совсем не готова, но в тоже время почувствовала, как пальцы Теодрика заскользили легче, обильно смазанные моей влагой. Меня это пугало и возбуждало одновременно. Я хотела его, и он это знал. Чувствовал.

– У нас полчаса, моя луна, – прошептал Тео, прикусывая основание моей шеи. – А после мы не увидимся очень долго. Возможно месяцы, может, годы. Это мой последний шанс оставить тебе напоминание о себе.

Я бы с ним поспорила, но у него получилось сбить меня с толку.

– О чем ты?

– О волчонке, Ева. Я хочу, чтобы ты зачала дитя.

Я уставилась на Тео во все глаза, а он этим воспользовался: спустил свои штаны, раздвинул мои бедра и вошел в меня на всю длину. Я охнула, ухватившись ладонями за край стола.

– А меня ты спросил, альфа? – зашипела я, подстраиваясь под его мощные движения, будто высекающие искру где-то глубоко внутри меня. – Хочу ли я выносить его без отца?

По лицу Тео пробежала тень.

– Не хочешь?

Я задумалась и поняла, что хочу. Очень хочу. Младенца с его глазами. Дитя нашей любви. Но…

– У нашего сына или дочери должны быть оба родителя, – выразила я свое желание. – Но ты собираешься нас оставить! Что ты вообще задумал?

– Я должен это сделать, Ева. – Тео замедлился, перехватил мою ногу и запрокинул себе на плечо. Так его толчки чувствовались острее, и я принялась всхлипывать от подступающих волн удовольствия. – Другие вервольфы видели тебя, они не отступятся, если ты пойдешь со мной. Ты сводишь с ума. – Он поцеловал мое колено, продолжая вбиваться в меня. – Желающих завладеть тобой будет гораздо больше, чем жаждущих заполучить волчье войско. Ты будешь отвлекать меня, поэтому должна остаться здесь. Я должен решить все сам. Прежде чем вернусь к тебе, и мы станем семьей. Я люблю тебя, моя луна.

Это были самые желанные для меня слова, поэтому я закричала от закрутившего меня в свой вихрь удовольствия. Перед глазами потемнело, мир закружился, а я сама выгнулась дугой навстречу ему. Теодрик заглушил мой крик долгим поцелуем, а после приказал:

– Назови меня так, как ты недавно называла.

– Любимый? – выдохнула я.

– Да.

– Любимый, – повторила, и глаза Теодрика сверкнули нежностью. А в следующий миг он излился в меня.

Когда вернулось ощущение реальности, у меня не