Бумажные сердца - Клэр Контрерас

По крайней мере, мы славно пообедали и погуляли в Центральном парке, прежде чем она полностью исчезла... верно?

Вопрос дня от @Twihardmomof3: Назовите три вещи, о которых мечтаете.

Ответ: Здоровье, любовь, счастье.

Глава 21

Мия

У меня была утренняя съемка для журнала, и после того, как они рассказали мне свою историю о втором шансе — он был сотрудником ее отца, когда у них начался запретный роман и любовь, они снова встретились много лет спустя, — я провела остаток утра, фотографируя людей, которые выглядели так, словно скорбят. Затем отправилась на обед к Эстель.

Я заметила ее сразу, как только вошла в двери маленького кафе, где мы договорились встретиться. Она ковыряла лак на ногтях и смотрела на картину, висевшую на стене рядом с ней. Мне стало интересно, что она видит, когда смотрит на картины. Видит ли она их объективно или оценивает? Мне было интересно, что видит Дженсен, когда знакомится с людьми. Анализирует ли он их так же глубоко, как я, или принимает их недостатки и пытается описать их так же красиво, как я пытаюсь их запечатлеть?

— Что ты видишь? Сердечко или яблоко? — Спросила Эстель, когда я села напротив нее.

Я посмотрела на картину.

— Красную кляксу.

— Серьезно? — Спросила она со смехом.

Я снова посмотрела на картину и кивнула.

— Да... или сердце, нарисованное четвероклассником.

— Эй, не обижай четвероклассников. Они создают потрясающие вещи.

— Не сомневаюсь, — я замолкаю. — Куда пропал Ромео?

— Встречается с Дженсеном, это может означать что угодно — от стрип-клуба до кофейни.

Я рассмеялась.

— Уверена, они бы не повели Оливию в стрип-клуб.

— Рада, что кто-то из нас верит в них. Так что там с фотографиями? Получила ли Милли ответ от своей подруги? Ты придерживаешься плана, о котором рассказывала мне?

Я вздохнула и отложила меню, когда мы заказали еду, затем сцепила руки и объяснила свою идею.

— Мы собираемся обсудить твою встречу с Оливией? — Внезапно спросила она.

Я сделала паузу.

— Ладно. Резковатая смена темы. О чем тут говорить?

— Может быть, о том, что Дженсен сказал Оливеру, что не смог связаться с тобой после этой встречи.

Я уставилась на нее.

— Я все время играла с его дочерью в парке. Я разрешила ей воспользоваться моей камерой, а потом Дженсен рассказывает всей гребаной стране, что я ушла в самоволку, и выставляет меня идиоткой! А ведь прошло всего два дня!

— О боже. Мне нужно начать читать его колонку, — сказала она со смехом. — Что ты думаешь о ней? Ты выглядела так, словно была в шоке.

— Потому что я была в шоке! Я не ожидала ее увидеть.

— И?

— И она очаровательна. — Я пожала плечами. — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

— Ну, неплохое начало, если учесть, что еще на прошлой неделе ты была убеждена, что дети — порождение дьявола.

— Неправда. Мне нравятся дети. Просто я не хочу проводить с ними много времени. В этом нет ничего плохого.

— Даже когда у меня появятся дети? — спросила она.

Я откинулась в кресле и осмотрела ее.

— Ты беременна?

— Пока нет.

— Тебе известно, что я буду любить все, что выйдет из твоего влагалища.

— Мия! — Крикнула она, задыхаясь от смеха.

— Что?

— Фильтр!

— Мне надоело использовать фильтры. Я слишком стара для этого дерьма. — Я сделала паузу, откусив от бутерброда. — Ты передала картину своей фанатке номер один?

— О боже, да, и она практически пускала слюни на Оливера все время. Это было очень забавно. — Она откусила кусочек от своей еды, не сводя с меня глаз. — Итак, как думаешь, что теперь будет с Дженсеном?

Я пожала плечами, закончив жевать.

— Учитывая, что на днях он вел себя очень странно, понятия не имею.

— Думаю, это было непривычно для него.

Я бросаю на нее быстрый взгляд.

— Для меня это тоже было непривычно, Эль.

— Не могу поверить, что после всего игнорирования, избегания и того дерьма, которое ты перепробовала, ты все равно влюбилась в него снова.

— Я не влюблялась в него, — сказала я, стараясь не поперхнуться водой.

Она улыбнулась.

— Ты вроде как сделала это, и это моя вина, поскольку меня не было здесь, чтобы оградить тебя от его лунных глаз.

— Лунных глаз?

— Как бы ты их описала?

— Серо-голубые, наверное.

Она швырнула в меня салфеткой и рассмеялась.

— Ты идиотка.

— Реалистичная, бесконечная идиотка.

— Неважно. Думаю, ты все еще без ума от него.

Я прикусила язык. Возможно.

— А я думаю, что ты сумасшедшая, и точка.

— Я серьезно, Мип.

— Знаю. И я думала, что у нас все хорошо, мы общались, проводили время вместе и все такое, до субботы, а потом я пришла домой, посмотрела фотографии, которые ты сделала в парке, и...

Я замолчала, вспомнив о снимках, которые обнаружила на своем фотоаппарате, когда искала фотографии собак, чтобы отправить их Дженсену. Эстель сфотографировала Оливию, Дженсена и меня. Мы выглядели как американская мечта. Нам не хватало только еще одного ребенка и собаки, но эта фотография воплощала в себе все, о чем мечтают люди. К ней можно было прикрепить надпись #familygoals (прим. пер.: family goals (англ.) Семейные цели — желания, которые вы планируете реализовать для своей семьи).

— И ты увидела, как все могло сложиться.

— Наверное, но он все равно вел себя странно. Очень странно.

Она мгновение вглядывалась в мое лицо.

— Просто будь осторожна, Мип. Я люблю Дженсена, но сейчас он идет в комплекте. Он, Оливия, Криста и ее семья, и с кем бы она ни была, и так далее.

Мое сердце ухнуло при этом напоминании, но тем не менее я пожала плечами.

— Уверена, что никогда с ней не встречусь. Мое время здесь ограничено, помнишь?

— И слава богу! Здесь слишком холодно для тебя.

— И для тебя, видимо, тоже, — сказала я со смехом.

Глава 22

Мия

Когда Эстель и Оливер уехали, я почувствовала, что меня снова заполняет пустота. Я вспомнила о доме и обо всем, чего мне не хватало. На следующее утро я вышла из дома в поисках волшебства, которое снизошло до меня в виде бездомного парня в метро, листающего газету, когда я ехала в Бруклин. Я была поражена, что для того, чтобы быть в курсе событий, не нужно смотреть телевизор или читать журналы сплетен. Сегодня он кричал об очередной лесбиянке в Голливуде.

— Брюс Дженнер — лесбиянка! — Громко сказал он, присев так, что его спина оказалась прижатой к огромным черным