Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

Я пытаюсь незаметно поправить свой набухающий член под спортивными штанами и сажусь.

— Э-э, мам. Мне нужно идти.

— Идти? Мы разговариваем по телефону всего две минуты! И ты не звонил на прошлой неделе!

— У меня гость.

Молчание моей матери такое насыщенное и многогранное, что напоминает симфонию. В этом молчании слышны верхние ноты любопытства и здоровая доля раздражения, потому что больше всего на свете она любит жаловаться мне на моего брата. К счастью, мне приходится выслушивать это раз в неделю.

— Судя по твоему тону, Броуди, я так понимаю, этот гость женского пола?

Я не могу отвести взгляд от Грейс. Как будто мои глаза намертво приклеены к ней. Даже если бы орда зомби ворвалась в комнату и начала пожирать мое лицо, я бы все равно сидел здесь и смотрел на нее, на эту потрясающую, как картина Караваджо, девушку в дверном проеме, которая смотрит на меня, закусив нижнюю губу, с мягкими и печальными серыми глазами.

Будь другом. Будь другом. Будь другом, ты, гребаный эгоистичный придурок.

— Да, — говорю я маме.

Она смеется.

— О боже. Звучит серьезно.

— Так и есть.

После очередной оглушительной паузы она строго говорит: — Я ожидаю, что ты будешь вести себя ответственно и пользоваться презервативами, сынок.

— Боже, мам! Мне двадцать девять, а не двенадцать! И вообще, это отвратительно!

— Презервативы – это не отвратительно, милый, это практично.

— То, что ты предлагаешь мне надеть это, отвратительно! Весь этот разговор отвратительный!

— Ну, я видела в журналах фотографии некоторых из тех «дам», с которыми ты встречаешься, и, честно говоря, я удивлена, что у тебя до сих пор не диагностировали какую-нибудь неизлечимую венерическую болезнь. — Она ахает. — Или уже диагностировали, а ты мне не говоришь?

— Я кладу трубку.

— Кстати, ты знаешь, что противозачаточные таблетки не дают стопроцентной гарантии?

— О боже! Чувак!

— Я тебе не «чувак», я твоя мать, и я готова к тому, чтобы у меня появились еще внуки, Броуди, но не от какой-нибудь шлюшки по имени Игуана Азалия, или Боун Чайна, или Рэйнбоу Траут, или как там ее. Мы не Кардашьяны.

— Прощай, мама.

— И последнее: противовирусная смазка очень эффективна против широкого спектра…

Я кладу трубку, прежде чем она успевает довести меня до рвоты. Грейс смотрит на меня, изящно приподняв бровь.

— Звучит интересно.

— Тебе правда не стоит этого знать.

— Это была твоя мама?

— Да.

— Я слышала слово «презерватив»?

Я опускаю голову на руки и стону. Грейс подходит к кровати и присаживается на край матраса. Я раздвигаю пальцы и смотрю на нее.

— Значит, ты близок со своей семьей? — спрашивает она.

— К сожалению, да.

Когда Грейс моргает, я чувствую себя самым большим засранцем на свете. У нее нет семьи, а я веду себя совершенно бесчувственно. Я тут же исправляю ситуацию.

— Нет! То есть да, мы близки. Я не то хотел сказать. Я люблю их и благодарен за то, что они у меня есть…

— Все в порядке, — говорит она с улыбкой. — Я поняла, что ты имел в виду.

Я с облегчением выдыхаю.

— Прости. Я идиот.

Грейс опускает взгляд и задумчиво теребит одеяло.

— Полагаю, кто-то из подруг рассказал тебе о моих родителях, да?

О черт. Неужели я могу еще больше все испортить?

Я стараюсь быть максимально дипломатичным, но при этом честным.

— Только потому, что я сам попросил их об этом. И они особо ничего не сказали. Подруги тебя любят, знаешь ли. Не думаю, что я когда-либо видел более близких друзей, чем вы трое.

Она кивает.

— Да. — Голос Грейс становится тише. — Без них я бы никогда не добилась того, что имею.

Я хочу задать ей столько вопросов, столько всего хочу сказать, но сейчас не время. Что бы я ни сказал, это только усугубит ситуацию, поэтому я молча киваю.

Она спасает нас от неловкого молчания, говоря: — Я сделала несколько звонков. Некоторым своим знакомым в этом здании. В свою страховую компанию. Коллеге по работе, которая подменяет меня, когда меня нет в офисе. Мне придется перенести встречи со всеми клиентами на несколько недель, вряд ли я сейчас смогу кому-то помочь. А потом я совершила ошибку – включила телевизор, чтобы посмотреть новости.

Дрожь в ее голосе снова пробуждает во мне инстинкт защитника. Я касаюсь ее руки. Грейс смотрит на меня большими глазами и шепчет: — Ничего, если… можно я тебя обниму?

Не задумываясь, я отвечаю: — Ты можешь попросить все, что хочешь, и я дам тебе это.

Мы смотрим друг на друга, между нами искрит напряжение, а потом она улыбается.

— В таком случае я бы хотела получить в подарок тропический остров…

— Остров! Черт возьми, Лиса, ты играешь либо по-крупному, либо никак!

— Всего лишь один маленький остров! Может, в южной части Тихого океана? Да ладно тебе, ты же богат!

Ухмыляясь, я беру Грейс за руку, нежно притягиваю к себе, ложусь на спину и обнимаю ее, так что мы лежим бок о бок. Она кладет щеку мне на плечо, просовывает босую ногу под мою и сгибает другую ногу, положив ее на мое бедро. Затем кладет руку мне на грудь и довольно вздыхает.

Это невероятно. Мы идеально подходим друг другу. Даже наше дыхание, кажется, синхронизировалось, и наша грудь поднимаются и опускаются в одном медленном ритме. Вот только если бы мой член вел себя прилично, все было бы просто идеально.

Грейс откашливается.

— Эм. Мне подвинуться?

— Нет. Не обращай внимания. У него однобокое мышление.

Мы молчим с минуту, просто дышим. Потом Грейс с улыбкой в голосе спрашивает: — Ты это нарочно?

— Что именно?

— Ну, это… подергивание.

Я закрываю раскрасневшееся лицо рукой.

— Ты же должна не обращать внимания.

Ее тело сотрясается от сдерживаемого смеха.

— Как я могу не обращать на него внимания, Броуди, у него же собственное сердцебиение!

— Прости. Обычно он не такой надоедливый.

— Ага, конечно.

— Я не шучу. Просто когда я рядом с тобой, у меня встает. Я снова чувствую себя подростком.

— Или старым извращенцем.

— Кого ты называешь старым, женщина? Не я тот, кто на этой кровати перешагнул тридцатилетний рубеж.

Грейс смеется.

— О, точно.