Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

Броуди переходит к другому соску. Глядя на меня, он медленно обводит его языком, а затем берет в рот. Когда он слегка прикусывает его, я закрываю глаза и стону, выгибаясь навстречу его губам.

— Скажи мне, какая у тебя мокрая киска, — требует он, сжимая мою грудь.

— Мокрая. Я вся мокрая, мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, мне нужны твои пальцы, пожалуйста, Броуди, мне нужен твой язык…

— У тебя есть мой язык, милая, — шепчет он и кусает меня под соском, на самой чувствительной части груди. Я ахаю от удовольствия. Затем он слизывает кровь, и я снова начинаю умолять его.

— Между ног. Если ты не дашь мне свой член, мне нужен твой язык между моих ног, о боже, пожалуйста… — Я вскрикиваю, когда Броуди сжимает оба моих соска. Внутри меня разливается жар.

— Ты хочешь, чтобы я вылизал твою киску, Грейс? Тебе нужен мой язык на твоем милом маленьком клиторе?

Когда я открываю глаза, надо мной нависает совсем другой мужчина, который с пугающей настойчивостью смотрит мне в лицо. Это уже не тот Броуди с мальчишеским лицом, не очаровательный серфер с дерзкой походкой и еще более дерзкой ухмылкой. Это Броуди-мужчина с волчьим голодным взглядом и опасным рычанием, готовый наброситься и разорвать меня в клочья.

Мой голос звучит тихо.

— Да. Пожалуйста.

В его груди раздается низкое рычание, похожее на звериное.

По всему моему телу бегут мурашки.

Он мгновение смотрит на меня, его глаза блестят, грудь быстро вздымается и опускается. Наконец Броуди принимает решение, какое бы ни было у него в голове, и приказывает: — Не двигайся.

Он встает, подходит к двери, закрывает ее на замок и поворачивается ко мне. Затем стягивает футболку через голову и бросает ее на пол, так что теперь он стоит передо мной с обнаженным торсом и босиком, в одних спортивных штанах, из-под которых выпирает большой член. Броуди смотрит на меня диким взглядом, стиснув зубы, на шее у него пульсирует вена.

Не сводя с меня глаз, он возвращается к кровати и медленно забирается на матрас. Мое сердце бьется так бешено, что я не могу отдышаться.

Когда голова Броуди оказывается на уровне моего живота, он останавливается. Его руки упираются по обе стороны от меня, мышцы напряжены. Он облизывает губы. Затем опирается на одну руку, а другой проводит большим пальцем по влажному промежутку между моих ног.

Я тихо вскрикиваю, и Броуди заставляет меня замолчать. Я кусаю губу.

Все мое тело дрожит. Соски и клитор ноют. Я никогда не испытывала такой сильной физической потребности.

Броуди смотрит на мое лицо и медленно водит большим пальцем вверх и вниз, поглаживая мою киску через ткань. Давление легкое – слишком легкое. Я подаюсь бедрами вверх, желая большего.

— Еще раз пошевелишься, и я остановлюсь, — предупреждает он своим мрачным, властным тоном, от которого у меня снова бегут мурашки.

Я замираю и лежу так неподвижно, что можно подумать, будто я умерла. Если бы я могла перестать дышать, я бы это сделала.

Все так же нежно поглаживая меня, он опускает голову и нежно целует меня в живот. Его губы приоткрываются, он проводит языком вокруг пупка, а затем погружает его внутрь.

С моих губ срывается едва слышный стон.

Броуди слегка щиплет меня за клитор прямо через ткань. Я вздрагиваю, задыхаясь.

— Не двигаться, не шуметь, никаких исключений, — рычит он. — Понятно?

Милый Райан Гослинг на единороге, доминантный Броуди чертовски сексуален.

Я не смею ответить. Просто закрываю глаза и лежу, сгорая от желания, мечтая, чтобы я верила в Бога и могла молиться Ему, чтобы Он помог мне сохранять спокойствие, и при этом не лицемерить.

— Хорошая девочка, — хвалит меня Броуди.

Его губы обжигают мою кожу, они мягкие и влажные. Он целует и облизывает меня, покусывает, слегка надавливая, чтобы было больно, по всему животу и до самого бедра, не торопясь, смакуя каждое мгновение. Он переносит вес на колени, чтобы уравновесить себя, и мучительно медленно стягивает с меня пояс спортивных штанов, пока не останавливается с тихим смешком, от которого по мне пробегает дрожь.

— Без трусиков, да?

На. Получи.

Эта мысль улетучивается, когда Броуди обдает дыханием мою обнаженную плоть.

Я сдерживаюсь, прежде чем стон срывается с моих губ, и лежу, сжав руки в кулаки, натянув футболку на голову, и каждый нерв в моем теле поет.

— Посмотри на эту прекрасную киску. Посмотри на себя. Блядь.

Он произносит эти слова шепотом, почтительно, как молитву.

С бесконечной нежностью, почти целомудренно, сомкнув губы, словно целуя чью-то щеку, Броуди целует меня между ног.

Я вот-вот вспыхну. Вот-вот превращусь в один из тех странных случаев самовозгорания и взорвусь гигантским огненным шаром от прикосновения его губ к моей коже.

Вдыхая аромат, он прижимается щекой к складке между моим бедром и киской. И тихо стонет. Этот звук такой чувственный, такой чисто сексуальный и мужественный, что мой клитор пульсирует в ответ.

Его язык – о боже, его язык. Горячий и мягкий. Ищущий. Вот он.

По моей спине пробегает дрожь. Я бы не смогла ее сдержать, даже если бы захотела.

— Тише, милая, — шепчет Броуди. — Ты так хорошо справляешься.

Я сдерживаю всхлип.

Он обхватывает мою задницу и сжимает. Затем полностью стягивает с меня штаны, впиваясь пальцами в кожу, словно ему нравится это ощущение, словно он хочет оставить на мне синяки, оставить свой след.

Он кусает меня за бедро, потом еще раз чуть выше, и меня начинает трясти. Не просто пробирает дрожь. А именно трясти.

— О, ей это нравится, — выдыхает Броуди. — Ей нравятся мои любовные укусы. А понравится ли ей вот это?

Он проводит зубами по моему клитору, и я почти теряю сознание.

Его стон отдается во мне эхом.

— Твоя киска пульсирует, Грейс. — И уже тише, себе под нос: — Чертовски пульсирует.

С тихим стоном он поднимает меня, обхватив обеими руками за ягодицы, и глубоко погружает в меня язык.

Я так сильно кусаю губу, что чувствую вкус крови.

Броуди наслаждается мной, облизывает, посасывает и трахает меня языком. Я отчаянно пытаюсь не двигаться, не издавать ни звука, не делать ничего, что могло бы его остановить, пока не открываю глаза и не вижу, как он просовывает руку