Он меня ненавидит - Рина Кент

считаю секунды, до пятисот, прежде чем взять себя в руки и потащиться в душ. Я целую вечность натираю свое тело, одновременно желая убрать все следы Джаспера с моей кожи и ненавидя терять его запах. Но я все равно продолжаю натираться.

После того, как кожа натерта до красноты, я одеваюсь в удобную пижаму и жду у телефона до семи утра. Затем я звоню по номеру, который записала на листочке, и дрожащими гудками оставляю сообщение.

– Здравствуйте. Я хотела бы попросить кого-нибудь поменять мои замки как можно скорее. Сегодня, если можно. Да, это срочно.

17

Джаспер

Страх.

Глубокий, сырой страх.

Если бы я знал, что выражение ее лица станет таким изысканным, я бы признался раньше.

В конце концов, мне никогда не было стыдно за то, что я вторгся в жизнь моей маленькой Лепесточки.

Она всегда была моей, моей, чтобы владеть ею, ломать и уничтожать.

Кто-то назовет это преследованием, но я называю это слежкой за ней.

У моей маленькой Лепесточки проблемы с сенсорным миром. Она часто не замечает хищников, которые таятся вокруг нее и ждут подходящего момента, чтобы нанести удар и забрать ее душу.

К счастью для нее, у нее есть самый известный из всех. Никто не причинит ей вреда под моим присмотром - вернее, никто к ней не приблизится.

Она сказала, что не хочет меня больше видеть, и почти всю ночь смотрела в окно, прижимая к груди очень безвольную оранжевую кошку.

Утром она сменила замки.

Мой бедный маленький Лепесточек не знает, что темнота может просочиться под дверь и задушить ее во сне.

Я могу уйти и сосредоточиться на игре Коста, играть свою роль и найти еще несколько жизней для завершения.

Это мой выход, и все же это не так.

Проблема с моим маленьким Лепесточком в том, что она думает, что может указывать мне, что делать, что она может вычеркнуть меня из своей жизни, когда захочет.

Так не бывает, и мне приходится искать способ затащить ее обратно в дом, пинками, криками и ударами.

Неважно, лишь бы она вернулась.

Я достаю сигарету и прикуриваю ее, прислонившись к балкону. Первая затяжка никотина придает ощущение ясности в том, что я должен делать дальше.

Выбора все равно нет. Либо это скучная дорога - отпустить ее, и, возможно, она вернется еще более одержимой и опасной, либо я могу закончить то, что начал, и научить моего маленького Лепесточка, что выхода нет.

Она только что вышла из квартиры на свою смену, оглядываясь через плечо и на парковке, и даже когда сидела в машине, словно ожидая найти меня.

Ее губы были раздвинуты, и она была без макияжа. Округлость ее глаз до сих пор запечатлена в моей голове. Они потемнели, как будто вдалеке назревала буря, ожидая, когда она выйдет и начнет играть.

Это не только страх. Это и не обычное волнение.

В этих глазах есть что-то любопытное, что я не могу дождаться, чтобы разгадать, сломать и, может быть, просто собрать все обратно, если мне понравится то, что я увижу.

Я мог следовать за ней и делать себя либо заметным, либо незаметным, в зависимости от настроения. Я мог бы трахать ее голову, пока я не стану единственной мыслью в ней.

Но у меня есть способы получше.

Я выхожу из своей квартиры и направляюсь в ее. Мой маленький Лепесточек закрыла окно и балкон. Она даже опустила жалюзи, лишив меня возможности видеть все изнутри. Я никогда не думал, что буду скучать по этим кошкам.

Единственный способ попасть внутрь - разбить окно, но у меня есть идея получше.

Я протягиваю руку под огнетушитель и ухмыляюсь, когда мои пальцы касаются маленького кусочка металла.

Мой маленький Лепесточек умна, но она - существо чертовой привычки. Она думает, что раз она никогда не доставала свой запасной ключ у меня на глазах, то я не буду знать, где она его прячет.

Иногда так легко читать ее мысли. В других случаях это похоже на гребаную работу.

Замок открывается после того, как я вставляю новый ключ.

Оранжевый кот стоит у входа, как маленький демон, и смотрит на меня.

Клянусь, он больше прижимается к ней, когда я рядом, требуя, чтобы она гладила и ласкала его.

Он больше не шипит на меня, что уже прогресс, но он все еще дразнит меня своими близкими отношениями с ней.

У него первый удар.

Черт возьми. Не могу поверить, что я даю страйки котам.

Я вхожу в тихую квартиру, и кот следует за мной ленивой походкой.

Вытащив свои гаджеты, я тщательно устанавливаю подслушивающие устройства в ее спальне и гостиной.

Эти инструменты Лусио использует для своих врагов, и их вряд ли обнаружат даже профессионалы.

Я помещаю одно в лампу, а другое - за зеркало.

Закончив, я смотрю на свое изображение. Я выгляжу нормально, настолько чертовски нормально, что это странно.

На самом деле, я выше нормы, с внешностью, которая всегда добивалась от женщин всего, чего я хотел.

Но разве нормальные не самые страшные?

Если бы у моего маленького Лепесточка было лучше с самосохранением, она бы это заметила. Но даже если бы она это сделала, разве что-то изменилось бы? Если бы она сопротивлялась мне вначале, разве все это закончилось бы?

Нет, и нет.

Для нее это было бы только хуже. Я могу быть тихим, но я чертов зверь, когда на что-то нацеливаюсь.

Это никогда не закончится, пока добыча не окажется под моими зубами, разорванная на куски.

И по кусочкам я собираю их снова.

Кроме того, я не совсем уверен, что моя маленькая Лепесточка не учуяла тьму внутри меня. Временами, когда я трахаю ее, дергаю за волосы и использую ее тело, она вся мокрая, смотрит на меня штормовыми глазами, словно все это потустороннее.

Она тоже животное, в каком-то смысле. Просто она либо отрицает это, либо скрывает гораздо лучше, чем все остальные.

Теперь мне нужно знать, о чем она говорит или что смотрит, когда остается одна. Если я буду знать ее лучше, я буду трахать ее более эффективно.

Все хищники пробуют свою жертву, прежде чем наброситься на нее.

Я сажусь на ее кровать и беру ноутбук. Она не часто пользуется им, но когда пользуется, то в темной комнате, и она исчезает с ним под одеялом.

Она не делает этого с книгами или Netflix, так что здесь должно быть что-то