Он меня ненавидит - Рина Кент

Стыд от всего этого слишком силен, и я зарываю голову в подушку, пока Джас погружает в меня свой член и трахает меня, как дикий зверь. Он неустанно вгоняет в меня свой член, наклоняясь, чтобы прошептать мне на ухо.

– Хорошие девочки получают вознаграждение. Ты ведь знаешь, что я не надевал резину?

– Н-нет, - вру я.

– О, ты знаешь. И тебе это чертовски нравится, как и в прошлый раз. Может, в следующий раз я заберу и твои таблетки. Убедись, что когда я накормлю эту тугую пизду своим семенем, она примет все.

Я жалко хнычу. Меня никогда так не использовали и не издевались надо мной, трахали так сильно, что я даже не помню, сколько времени прошло с тех пор, как во мне был член. Теперь я марионетка, делающая все, что он скажет. И я никогда в жизни не была так возбуждена.

– Умоляй меня наполнить тебя. Умоляй о моей сперме.

– Пожалуйста, - отвечаю я.

– Как следует. – Он сильно шлепает мою киску, и я разражаюсь сухими рыданиями. – Больше никаких гребаных драм, любимица. Умоляй.

– Пожалуйста, Джас... Наполни меня, я хочу этого.

– Еще.

– Я хочу капать с тебя... Я хочу чувствовать твое семя внутри меня, когда ты уйдешь.

– Хорошая девочка. – Он хватает меня за шею, его глаза встречаются с моими, когда он снова входит в меня, а затем остается на месте. Я чувствую, как его огромный член пульсирует во мне, и этого достаточно, чтобы свести меня с ума. – Чувствуешь это, Лепесток? Это мой член, блядь, требует тебя, потому что ты моя. Только моя.

Он начинает медленно, постепенно выходя из меня, а затем медленно проталкивается вглубь. Он кажется огромным. Я знаю, что он готов взорваться. Я сжимаю свою киску вокруг него, когда он глубоко вошел, и этого достаточно, чтобы он зашипел.

– Шлюха, - говорит он, крепче сжимая мое горло, и быстро трахает меня, пока я действительно не начинаю чувствовать себя как в огне.

Я кончаю в последний раз, когда он разряжается в меня. Когда он выходит, он тут же заменяет свой член пальцами, вливая в меня свою горячую сперму.

– Не дай ни капли пропасть, - говорит он мне. – Вся она в тебе. Хочешь здесь, любимица? Хочешь, чтобы я помассировал твой клитор?

– Да, - шепчу я. – Трахни его в меня тоже...

– Моя жадная маленькая шлюшка. – Он зачарованно смотрит, как мое тело жадно отвечает, затем вздыхает, отходит и натягивает штаны. – Я вернусь за добавкой, любимица. Теперь ты хорошая маленькая шлюшка. Ты будешь делать это для меня снова и снова.

Он расстегивает наручники, и мои руки безвольно лежат по обе стороны от меня.

Джаспер оставляет нежный поцелуй на моей щеке и шепчет мне на ухо последнее "хорошая девочка".

Затем, точно так же, он уходит.

19

Джаспер

Вкус моей маленькой Лепесточки все еще на моих губах, когда я еду по дороге в Висконсин.

Это ложь.

Не только ее вкус остается со мной. Ее крики, ее плач, ее рыдания до сих пор звучат в моих ушах как музыка.

Кому нужны эти студийные звуки, когда я могу играть на своем маленьком Лепесточке, как на своем инструменте, сделанном на заказ?

Теперь, когда я разобрался в ее кнопках и увидел, как она разворачивается, умоляя о большем, когда я выжимаю из нее оргазм за оргазмом, я не смогу остановиться.

Не сейчас.

Никогда.

Чтобы вернуться к ней, чтобы зажечь оба наших тела, мне нужно сначала разобраться с этим гребаным испытанием.

Я убираю вкус и крики моего маленького Лепесточка на задворки сознания, где они присоединяются к образам ее потраханной, с мягкой удовлетворенной улыбкой на губах.

Не знаю, почему я хочу видеть эту улыбку снова и снова.

Эта улыбка принадлежит только мне.

Так же, как и мой маленький Лепесточек.

Я останавливаюсь возле старого обшарпанного здания на окраине Висконсина и надеваю черные авиаторы. Вместо того чтобы проехать через бедный, дерьмовый район, я оставляю машину на общественной парковке и прохожу остаток пути пешком.

Район не только старый и бедный, но в воздухе, как еще один слой атмосферы, таится какая-то депрессия.

Любопытные взгляды летят в мою сторону, и я стараюсь идти нормально, не привлекая внимания. Это не территория Костаса. Здесь есть и другие банды, местные и даже русские, и они не очень хорошо реагируют на название. Они без колебаний придут за мной, если узнают, что в городе находится киллер Лусио Коста.

Его могут бояться, но его не любят, и, когда дерьмо попадает в вентилятор, его враги всегда будут пытаться свалить его, а не протягивать ему руку помощи.

Я рискую развязать войну между бандами. Некоторые из этих детей с размазанными лицами и шлюх, которые притворяются, что хотят меня поиметь, расскажут своим сутенерам, и скоро у меня будет толпа.

Эти люди всегда знают, когда в городе появляется чужак.

Так что у меня практически нет времени, чтобы получить нужную информацию и убраться отсюда.

Я вхожу в булочную, не издав ни звука. Два посетителя за столиком поднимают головы. На лице официантки застыло нечто, напоминающее гримасу и никак не являющееся улыбкой.

– Что вам принести, дорогуша? - спрашивает она с сильным акцентом.

– Сара. Где она?

– С-сара?

Я достаю пистолет и направляю его ей в лицо. Оба покровителя кричат и выбегают из обшарпанной пекарни. Банды все равно придут за мной, может, стоит сделать так, чтобы они ушли.

– Сара, - повторяю я. – Скажи хоть одно неверное слово, и твой мозг исчезнет.

Лицо официантки белеет, она показывает за спину трясущимися пальцами.

– Я здесь. – Тихий голос привлекает мое внимание.

Женщина стоит за стойкой, вытирая руки о фартук и с безмятежным выражением лица. Ее белые волосы стянуты в пучок под кухонным колпаком, а морщинистое лицо смягчается, как будто она испытывает облегчение.

Она знала, что однажды кто-то придет ее искать, и чтобы отсрочить это как можно дольше, она переехала на территорию, где не любят Костасов.

Сара Лизетт, бывшая повариха в интернате и нынешняя никто, но она умна. Она знала, что нужно держаться подальше от Костасов, но держалась достаточно близко к Чикаго, чтобы проверить кое-кого.

Я иду к ней и останавливаюсь так близко, что нас разделяет только стойка. Я кладу