Мороз-княже. Подаренная князю холода - Мария Александровна Ерова

- Если бы я знала, - с досадой в голосе произнесла я, сжав кулаки под одеялом. – Но я не помню, ни как выходила отсюда, ни как оказалась там, на самом краю обрыва…

Расчувствовавшись, Ероха подсел ко мне поближе на кровать, и легонько ударил лапкой по скрытому одеялом плечу.

- Ничего, отлежишься маленько, может чего на ум и придёт… А пока на вот, поешь, я тут тебе молочка принёс. И блинчиков свеженьких…

Забота домового умиляла, и я не могла от неё отказаться, хотя совсем не хотела есть. То, что со мной произошло, могло напрочь обить аппетит и на целую неделю. Подумать только! Я едва не стала жертвой насилия, и, если бы не Арсений… Даже представлять себе такое не хотелось! От жалости к себе на глаза навернулись слёзы, и я всхлипнула, а Ероха тут же бросился меня успокаивать.

- Да полно тебе убиваться! Ну же, обошлось… Придётся, конечно, заклинанье кое в чём поправить, чтобы твои вылазки во сне прекратить, а в целом – пустяки! Не о чем тут плакать!

- А если бы Арсений из-за меня пострадал? – не переставала хныкать я, словно маленькая девочка. И ведь сама это понимала, но, начав, остановиться не могла.

- Он и без тебя легко неприятности находит! – бодренько так сообщил котяра. – Но с его-то бессмертием он их порой даже не замечает!

Ляпнул и тут же осёкся. Зажал себе рот обеими лапами, глаза-блюдца на меня вытаращил, словно самую главную тайну своего хозяина выдал. Вот только, сдавалось мне, так оно и было. И я, вытаращив свои глаза в ответ вместо того, чтобы промолчать и сделав вид, что я и вовсе ничего не расслышала, ошарашенно спросила:

- Какое такое бессмертие?!..

Ероха, разинув рот, чтобы хоть как-то оправдаться, тут же опять его захлопнул. И попытался вновь. Но, видимо, так и не придумав, что мне сказать, вдруг завопил во всё горло и, свалившись на пол, бросился раболепно кланяться:

- Не погуби! Если хозяин узнает, что я тебе хоть слово выдал, то…

- Да успокойся ты! – забыв о своих переживаниях, я соскользнула с постели следом. – Никому я ничего не скажу, вот только, будь добр, поясни, что значат твои слова?..

Но тот, обернувшись воровато на дверь, вновь уставился на меня:

- Пощади! Нас, домовых, за такое и развоплотить могут! Не моя это тайна, Дарья! Не мне о ней и говорить!

Не шантажировать же было его после всего того, что домовой для меня сделал?

- Ладно, - с досадой согласилась я, возвращаясь в постель. – Но можешь ли ты мне ответить хотя бы на один вопрос, просто «да» или «нет»? И никаких уточнений…

Тот, подумав, кивнул, словно на казнь собираясь.

- Арсений – это и есть Мороз-княже?

Глава 39

 Желана, поджав колени к груди, сидела на кучке соломы и наблюдала за тем, как корова Ярка медленно пережёвывает сухую траву, глядя прямо перед собой. Выражение морды её было столь бесцельно, бесстрастно, что девица ненароком позавидовала глупому животному. Ни тебе ни переживаний, ни неприятных открытий. Никак тайн, заговоров и интриг. Простое существование ради того, чтобы люди кормили тебя, чтобы ты отдавала им своё молоко. Или мясо, это как получится.

 Люта заперла свою дочь в хлеву, потому как та, по словам женщины, «совсем от рук отбилась и поддалась бесовскому влиянию проходимца Ратимира». Той было всё равно, лишь бы не видеть свою мать и всех тех людей, что пришли к дому парня дабы поддержать Люту. Конечно, Желана была зла на Ратимира, но не желала ему попасть в беду из-за неё. Но её мать была мстительной женщиной, и просто так, само собой, ничего оставить не могла.

А Ратимир…

Желана попыталась прикрыть распухшие от слёз веки, но они вновь раскрывались, являя ей картину того, что произошло. Парень оказался не тем, кем она себе представляла. Нет, не совсем так… Ведь Ратимир всегда был собой, однако о другой, о звериной его сущности, вряд ли кто в их деревне догадывался. Разве что колдун Серафим, ведь он целенаправленно шёл к нему, чтобы явить перед всеми истинный облик парня. А, может быть, он сам обратил его в зверя, чтобы напугать всех, показать мощь своей силы? Но где-то в глубине души девица знала, что это не так. И Ратимир в самом деле был оборотнем, хоть и звучало это дико даже для их глуши. 

 Когда-то давно она слышала рассказы об этих загадочных существах, что могли принимать облик как человека, так и зверя, но не верила в это. Сказки на то и были сказками, чтобы морочить детям головы, отвлекая от суровой действительности и, по сути, скучной жизни. Но, как оказалось, не такой уж скучной она была, раз здесь творились подобные вещи, как ночные посиделки разбойников в лесу и превращение человека в животное.

Не просто какого-то там человека. А того самого, к которому Желанушка крепко прикипела душой и сердцем, и теперь, даже после всего, что произошло, слабо представляла свою жизнь без него. Даже то, что случилось с её старшей сводной сестрицей, померкло на фоне происходящего, отошли на второй план переживания о Дарье. Желана не знала, как ей теперь относиться к Ратимиру, не представляла, что сказать ему, если им суждено свидеться вновь. Её душа пребывала сейчас в том смятении, которое можно было усмирить лишь правдой, истиной, которую здесь ей вряд ли бы кто предоставил. Но теперь она знала точно: возвращение домой Ратимиру теперь заказано.

 Она взглянула на свои руки, которые совсем недавно отогревал своими огромными ладонями гость всех её мыслей. Они были покрыты царапинами. Да! Она сопротивлялась тому, чтобы пойти с матерью, и тогда люди силой поволокли её к дому. Все жалели Люту, думая, что её просто прокляли: скоропостижно скончался муж, падчерицу отдали в качестве подношения Морозу-княже, а вот теперь родная дочь сошла с ума, спутавшись с оборотнем-медведем. И, наверное, мало кто догадывался, что во всём этом была виновата сама мать, разваливавшая своими руками и семью,