Лекарка из другого мира 2 - Ольга Кобзева

Ролан молчал. Лишь сжал зубы и упрямо выпятил подбородок. На тычки не реагировал, позволял другу выплеснуть гнев. Я переводила непонимающий взгляд с Итария на Ролана, поймала и на себе несколько недовольных взглядов.

Посмотрела на всякий случай еще раз на свои запястья — чистые, никаких рисунков.

— Итарий? — окликнула того, кого тоже уже считала другом. — Что происходит?

— Не ожидал! — глухо, разочарованно бросил он мне, едва сдерживая злость. И отошел, оставив, наконец, Ролана в покое, больше не сказав ни слова.

— Прости меня, — виновато улыбнулся Ролан, подходя ближе, потирая ушибленное плечо. — Я не должен был, не имел права.

— Я на тебя не сержусь, — сообщила истинную правду, невольно глядя на даргара иначе, не так, как раньше.

Я впервые смотрела на него как на мужчину, не просто как на друга, каким привыкла воспринимать до этого инцидента. Я словно только сейчас увидела перед собой взрослого сильного даргара, ровесника арха, кстати.

Давно выйдя из возраста кисейных барышень, я прекрасно отдавала себе отчет, какой посыл нес поступок Ролана. Теперь мне предстоит решить, как я к этому отношусь, еще и в свете явного негатива окружающих.

Продолжать занятие после такого, наверное, не слишком правильно. Или наоборот? Показать неловкость сейчас, значит закрепить ее между нами?

— Ролан! — окликнула собравшегося уходить даргара. — Разве мы уже закончили на сегодня?

— А ты… ты хочешь продолжить? — неуверенно спросил он, явно сдерживая улыбку.

— Я бы еще немного позанималась, — кивнула с уверенностью, которой не испытывала. Все тело ныло от изнурительной тренировки, в груди по-прежнему жгло. Дрожь в руках прекратилась, но сил больше не стало. Однако сейчас будет правильно показать, что ничего не изменилось, все как прежде.

Подняла глаза выше, обводя всех, кто так и прислушивался к нашей беседе. Я — взрослая гардара, мне нечего стыдиться! — говорила им одним взглядом. Причем не просто взрослая, но и очень сильная, щедро одаренная Богами. Сила — вот что решает в этом мире. И раз уж я ею обладаю, не стану подстраиваться под мнение окружающих, буду жить и вести себя так, как хочу сама. Буду совершать те поступки, какие сама посчитаю верными!

Итарий реагировал острее других. Он стоял совсем недалеко, я явно видела ходящие на его скулах желваки. Да, он был сильно зол. Но причин для такого бешенства я по-прежнему не находила, поэтому самое лучшее, что могу — вести себя как обычно, словно ничего не случилось. Пока, по крайней мере, а потом посмотрим.

Ролан больше не делал попыток сблизиться. В его отношении явно присутствовала неловкость, которую нам обоим следует преодолеть. Итарий не отходил ни на шаг, так и стоял метрах в десяти, сверля нас свирепым взглядом, словно ждал хоть малейшего повода для стычки. Но никаких поводов больше не было. Я очень устала еще раньше, продолжение нужно было для того, чтобы избежать неловкости в дальнейшем. Так что примерно через полчаса решено было тренировку завершить уже окончательно.

Разговор за ужином не клеился. Даргары говорили в полголоса, смеха сегодня не было. Даже гэрхи притихли. И только Хэди — ящер Бурхана то и дело ластился ко мне, чего обычно никогда раньше не делал. Малыш даже пару раз на него рыкнул, отгоняя ставшего слишком назойливым ящера, но Хэди не отступил. Улегся рядом со мной, вытягивая в мою сторону морду и прося внимания.

Так что после ужина я еще какое-то время сидела рядом с одиноким гэрхом и гладила его по голове, невольно думая о его хозяине. Как там Бурхан? Жив ли?

Как ни странно, но я уверена, что жив.

Эта уверенность появилась какое-то время назад и больше не покидала меня. Не знаю, насколько самоуверенно было бы заявить, что я в какой-то мере чувствовала Бурхана, но это так. У меня так сильно пекло и болело в груди в самый первый день, когда он втолкнул меня в портал, а сам остался на площади один против толпы стражей, против своего отца и брата! Но потом волнение улеглось. Жар в груди сменился тихим теплом, а переживания тихим знанием, что с Бурханом все в порядке.

Малыш перестал дуться и улегся рядышком. Так и уснула в окружении двух гэрхов, мирно хрипящих рядом.

А ночью мне приснился Бурхан.

Глава 32

Сон настолько живой и яркий, что я даже думала, арх переместился к нам, но нет, это было что-то другое.

Бурхан злился. Старался не показать этого, но злился. Он выглядел также, как и всегда и одновременно с тем иначе. Будто чуть размытая проекция самого себя.

Засыпала я рядом с гэрхами, но сейчас мы были одни. Я видела только Бурхана, не смогла даже определить место, где мы находились.

Первым делом арх схватил мои запястья, разглядывая тыльную сторону. В очередной раз и я принялась вглядываться, выискивая изменения. Но их не было. Привычная светлая кожа. Тонкая, сквозь которую просвечивают голубоватые венки. Ничего не найдя, Бурхан немного успокоился.

— Что происходит? — первой нарушила я тишину.

Голос прошелестел непривычно. Глухо, будто и не мой.

Короткий внимательный взгляд был мне ответом. Бурхан еще сильнее сжал зубы. Без спроса взял за руку, отводя в сторону. Обернулась, едва удержавшись от вскрика — я, то есть мое тело мирно спало в окружении гэрхов. Оглядела себя со всех сторон, пощупала. Как это возможно? Сердце забилось чаще, и я, та я, что полулежала на Хэди зашевелилась, потревоженная.

— Тихо, — шепнул Бурхан. — Успокойся. Только ты можешь себя разбудить, идем подальше и постарайся не волноваться.

Сглотнула, стараясь сохранить покой. Вроде получилось.

— Ты ведь жив? — задала тот вопрос, который мучил с самого момента, как поняла, что это не просто сон, что-то иное. Неужели Бурхан все же умер и теперь его душа явилась попрощаться со мной? — Или я сейчас говорю с призраком?

Старалась, чтобы голос звучал ровно, но он все равно дрогнул в ожидании ответа.

— Мешаю? — нелогично огрызнулся арх. — Прости, — тут же пошел он на попятную. — Тяжелый день, не хотел на тебе срываться. — буркнул Бурхан. — Да жив я, жив! — в ответ на мой требовательный взгляд выпалил он. — И даже вполне себе здоров твоими молитвами. Или твои молитвы теперь не обо мне? —