Лекарка из другого мира 2 - Ольга Кобзева

предложил помощь, и дело пошло веселее. К тому же, взрослый даргар не вмешивался в мою личную жизнь, ни словом, ни намеком не выразил свое отношение к рисунку у меня на руке, к поцелую, что позволил себе Ролан, ни к чему. Только тогда я смогла немного расслабиться и перестать пыхтеть, словно закипающий чайник.

Уже начало вечереть, когда я услышала такой знакомый рев в отдалении. Рев множества гэрхов. Малыш заметно заволновался, забулькал, захрипел. Стал вглядываться вдаль. Он то ускорял темп, то резко замедлялся. Было заметно, что Малыш рвется туда, к своим сородичам.

Поведение Жайлы тоже изменилось. Гэйри хрипела, шла все тяжелее, в итоге было принято решение делать привал, несмотря на то что световой день еще не закончился.

Жайла сошла с тропы, углубляясь в лес. Гэйри искала укромное место. За ней никто не пошел, даже Ролан. Надеюсь, все будет хорошо, природа возьмет свое, — думала, с тревогой поглядывая на гэйри.

Малыш волновался, это было заметно невооруженным взглядом. Он постоянно прислушивался к реву диких гэрхов, изредка звучащему в отдалении. Отказался от еды и воды, не лег, все время находясь в явном напряжении.

То, что я собиралась сделать, далось мне непросто. Я знала, что Малышу нужна стая, рядом со мной он временно, давно уже морально готовилась к этому, однако все равно было тяжело.

— Иди к ним, — шепнула другу, поглаживая по мощной шее, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Ты сможешь выбрать пару, сможешь завершить этап взросления! — уговаривала я, внутренне сжимаясь от ощущения предстоящей разлуки.

Малыш уйдет, я его уговорю. А если не смогу уговорить, попробую воздействовать. Да, мне будет плохо без него, но ему это нужно. Его природа требует определенных действий. Процессы в его организме уже нарушены. Малыш отбился от мигрирующей стаи и теперь должен вернуться к сородичам. Так будет правильно.

Я гладила и гладила ящера. Говорила и говорила. Он внимательно прислушивался и ко мне, и к звукам сородичей в отдалении. Тело Малыша подрагивало от волнения, он боролся с собой, со своей природой, не хотел уходить, хотя все в нем тянулось к диким сородичам. Великие Боги, какого верного друга вы мне послали!

— Малыш, — зафиксировав опустившего голову ящера двумя руками, чтобы смотреть ему прямо в глаза, проговорила я. — Малыш, ты сейчас же пойдешь к своей стае! — говорила, стараясь пробиться сквозь его привязанность ко мне. — Ты выберешь пару, сделаешь все, чего требует твоя природа. А потом… потом вернешься, найдешь меня. Если сам этого захочешь, если потребность во мне еще будет присутствовать.

Глаза гэрха заволокло туманом, взгляд подернулся рябью, стал расфокусированным.

— Ты замечательный друг, — выдохнула я, смаргивая слезы, уже понимая, что получилось. — Самый лучший! Я никогда тебя не забуду. Не забуду твоей помощи, поддержки, твоего тепла. Я тебя люблю, Малыш. Всегда буду помнить и любить. Всегда.

Рев Жайлы отвлек. Малыш тоже дернулся, взгляд вновь стал осмысленным.

Убеждая Малыша уйти, Жайлу я и вовсе упускала из виду. Около часа или даже больше она была одна, скрытая под раскидистыми ветвями хвойных деревьев, спускающимися до самой земли.

Здесь, неподалеку от гор, растительность заметно изменилась. Кустарников почти не встречалось, деревья высокие, но тонкоствольные. По большей части хвойные, с темно-зелеными мелкими иголками, растущими пучками. Ветки тоже тонкие, длинные, часто спускаются до самой земли, образуя импровизированный шатер.

Гэйри неуверенно стояла у деревьев, лапы заметно дрожали, а живот непривычно топорщился. Она неотрывно смотрела на Малыша, они будто переговаривались одними лишь взглядами.

Малыш шагнул к гэйри, и я тоже решила подойти ближе. Ролан выступил из-за деревьев, он, кажется, все время приглядывал за своей питомицей, не оставлял ее одну.

Жайла захрипела и потянулась к моему гэрху мордой. Ткнулась лбом ему в шею и замерла, подрагивая всем телом. А я не могла отвести глаз от ее живота. Стояла как раз напротив раздувшегося брюха гэйри и могла видеть то, чего раньше не было.

Живот гэйри изменился. На брюшинной области появился мешок, как у кенгуру. И внутри этого мешка явственно проглядывало что-то довольно крупное, гладкое, яркое.

Неуверенно шагнула еще ближе, мягко касаясь брюха гэйри. Она вздрогнула, но не отошла, не рыкнула. Позволила мне посмотреть.

Я мягко отодвинула край кармана, заглядывая внутрь.

Рука коснулась тонкой кожи внутри этой сумки. Ощутила приятное тепло. Не могла не увидеть крупное пурпурное яйцо. Гладкое, ровно окрашенное, лишь с одним небольшим видимым пятном темно-коричневого цвета.

Момент высиживая яйца я пропустила, занятая «спором» с Малышом. А может, и не было никакого высиживания, и яйцо попало в этот мешок иным способом. Воспользовавшись моментом, я погрузилась в организм гэйри, сканируя, убеждаясь, что она в порядке.

Внутри яйца билась жизнь. Маленький ящер был уже полностью сформирован. От Жайлы к нему прямо через скорлупу яйца стремился поток серебристой энергии. Малыш подпитывался от мамы, будучи в этом мешочке на ее брюхе.

Я, кстати, не раз задумывалась, как же гэрхи переносят яйца, кочуя с места на место. Вот как, оказывается, в сумке на собственном теле.

Жайла потянулась мордой к мешку и зубами захватила яйцо, вытаскивая его из кармана. Яйцо полностью поместилось у гэйри во рту. Я во все глаза следила за происходящим, потрясенная тем, чему довелось стать свидетелем.

Держа яйцо в пасти, гэйри протянула его Малышу, толкая ящера носом. Между ними явно происходил какой-то обмен информацией, мне совершенно непонятный. И не только мне. Ролану, судя по выражению его лица, было ясно не больше моего.

— Что происходит? — спросил даргар напряженно.

— Понятия не имею, — честно отозвалась я.

Не дождавшись реакции, Жайла опустила яркое пурпурное яйцо на снег и подтолкнула его в сторону Малыша. Четыре пары глаз с напряжением следили за перекатыванием хрупкого предмета. Помявшись, гэйри отступила на пару шагов, нетерпеливо рыкнув в сторону Малыша.

Друг обернулся ко мне, в его взгляде явственно читалось страдание.

Кажется, я начала понимать, что происходит.

Высунув язык, Малыш лизнул меня мягко, еле коснувшись, чуть боднул головой и решительно подхватил яйцо, беря его в пасть.

Я изо всех сил старалась не расплакаться, очень боялась, что Малыш не сделает тогда того, что должен.

Последний взгляд на меня, полный нескрываемой муки, и Малыш сорвался в сторону гор. Туда, где слышались его сородичи. К дикой стае.

Жайла только теперь грузно опустилась на землю, буквально рухнула, и закрыла глаза. Из ее носа вырывался горячий влажный пар. Наверное, минуту я