Уроки для любимчика - Сара Саттон

Коннор вертел карандаш в пальцах, словно барабанщик палочку перед соло.

— Задачи один, пять и десять, — я закрыла эту тему и вернулась к оригами. Пальцы дрожали, когда я разворачивала бумагу, чтобы начать складывать заново. — Посмотрим, как ты с ними справишься.

На этот раз он послушался, открыл тетрадь и принялся водить ластиком по условию задачи. Сначала он аккуратно переписал ее, а затем начал упрощать уравнение, медленно выводя символы. Мы работали в тишине, но я украдкой следила за прогрессом, пытаясь расшифровать перевернутые цифры и переменные.

На решение трех задач у него ушло несколько минут, после чего он развернул тетрадь ко мне.

— В пятом примере ты ошибся со степенью, — указала я на ошибку. — Потерял ее на втором этапе упрощения. В остальном все верно.

Коннор кивнул и принялся стирать неверную часть, чтобы попробовать снова.

— Эта тема не сильно отличается от предыдущей.

Я вернула ему тетрадь.

— Думаю, дело в том, что ты записываешь материал, — постучала я по странице. — Когда пишешь, структура становится нагляднее, верно? Мне кажется, это тебе действительно поможет. Конспектирование основных правил позволит лучше запомнить последовательность действий при решении. Ты раньше так делал на математике?

Коннор уставился на учебник, будто тот на глазах превратился из обычной книги в дикого зверя.

— Нет, никогда не переписывал правила.

— Это не волшебная таблетка, но, думаю, поможет. — Я перелистнула гладкие страницы учебника к следующему разделу, бегло пробежавшись по теме. — Давай разберем так же, раз предыдущая часть тебе далась. Многочлены. Перепиши правила с этой страницы.

Мы задержались сегодня дольше обычного, так как материала было много. Коннор строчка за строчкой конспектировал правила, а я в отсутствие вопросов коротала время, складывая бумажные розы. Тишина давала моим мыслям свободу, уводя от реальности. Всякий раз, ловя себя на воспоминаниях о Мэдисон, о списке, я рывком возвращалась в настоящее, будто дергая себя за веревочку.

С этим разделом у него возникло чуть больше трудностей. Многочлены сбили его с толку сильнее, чем предыдущие упрощения. Тем не менее, к концу занятия мы разобрали две темы, и я почувствовала себя увереннее в его прогрессе.

Когда время вышло, Коннор начал собирать вещи, а я подобрала четыре сложенные мной розы. Две из них я пыталась сделать из прямоугольных листов, поэтому они вышли неудачными и явно просились в мусорку.

— Ну, как ощущения? — спросила я. — Насколько ты уверен в себе теперь?

— После сегодняшнего чуть увереннее. Заранее конспектировать правила и правда помогло. Хотя кое-что все еще непонятно.

— Это нормально. Повторение — мать учения. Можешь порешать эти уравнения дома, если захочешь, но без фанатизма. У нас еще две недели впереди.

Коннор кивнул, а затем его настроение вдруг переменилось. Расслабленная поза сменилась собранной, он наклонился вперед, сложил руки под подбородком и уставился на меня с предельным вниманием. Его ореховые глаза в таком освещении казались ярче, и с такого расстояния в них проступало больше зеленого, чем карего.

— Ты никогда не пыталась вести себя с Алексом недоступной?

Эта внезапная тема чуть не сбила меня с ног. Неужели теперь наши занятия будут всегда сводиться к этому? Я одновременно жаждала, чтобы он прекратил раздавать «любовные советы», но в то же время хотела услышать, что он предложит на этот раз.

— Играть в игры — глупо.

— Зависит от игры. Некоторым парням нравится добиваться. После почти года отношений, возможно, ему как раз не хватает азарта. Не стоило так легко отпускать ту историю с пятницей.

Мы снова вернулись к этому?

— И что? По-твоему, нужно было закатить скандал?

— Ты имеешь право обижаться, — ответил он. — И ты имеешь право ждать извинений более развернутых, чем просто «прости».

Все выходные я хотела заставить Алекса заработать мое прощение. Мы редко ссорились так серьезно, раньше не возникало поводов. Мы вышли на неизведанную территорию, и, возможно, Коннор прав. Может, я и правда слишком поторопилась забыть обиду. Но если выбирать между этим и необходимостью объяснять мутное прошлое с Джейд, Мэдисон и чирлидингом... Я выбрала бы первое.

А объяснять все это Коннору... Означало погружаться в ситуацию глубже, чем я хотела.

Так что я лишь пожала плечами.

— Ну, я уже простила его. И что теперь?

— Ты все равно можешь играть в недоступность, — сказал он. — Ничего такого. Ничего серьезного. Например, в следующий раз, когда предложит встретиться, скажи, что подумаешь. Иногда одна лишь эта фраза вызывает больше эмоций, чем сразу положительный ответ. Понимаешь?

Я не понимала.

— С чего бы это вызывало эмоции?

— Появляется интрига. Согласится ли? Или откажет? — Коннор улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки. — Эмоции.

И в этом есть интрига? Это вызывает эмоции? Для меня это звучало как сплошной стресс и головная боль. Интересно, студенты так же чувствовали себя на математике?

Прежде, чем я успела ответить, голос из коридора заставил меня замереть. Точнее, имя, которое было произнесено.

— Мэдисон, как я рада, что ты заглянула! Давно тебя не видела, дорогая.

Мы с Коннором резко повернулись друг к другу. Наши мысли явно совпадали. Мэдисон.

Я вскочила так стремительно, что стул чудом не опрокинулся, и, не теряя ни секунды, схватила Коннора за запястье, потащив его к единственной двери в помещении — кладовке. Слава Богу, она не была заперта. Внутри стояла кромешная тьма, идеальное укрытие.

Проблема была лишь в том, что это помещение, забитое коробками и скульптурами, оказалось размером с шкаф, и втиснуться туда вдвоем было практически невозможно. Коннор захлопнул за нами дверь и вплотную прижался ко мне, едва не сбив с ног. Я задела полку, и ее содержимое с грохотом закачалось. Возможно, где-то был выключатель, но я боялась, что свет будет виден в щели под дверью, так что мы остались в темноте.

— Необязательно было прятаться, — прошептал Коннор, и его голос прозвучал на удивленно близко. Теплое дыхание коснулось шеи, а сандаловый аромат заполнил все вокруг. От этого сочетания по коже пробежала дрожь. — Было бы не так странно, если бы она тебя здесь увидела.

— Сработал инстинкт, ясно? — прошипела я в ответ, толкаясь в темноте. Ладонь уперлась во что-то твердое. В его грудь? — Обязательно стоять так близко?

— В данный момент меня тычет скульптура туда, куда глиняным изделиям тыкаться не положено, так что да, обязательно.

— Куда она подевалась? — голос мамы просочился сквозь тонкую стену, заставив нас с Коннором замереть. — Она только что занималась здесь с кем-то.