Уроки для любимчика - Сара Саттон

— Все нормально. Давай лучше сосредоточимся на математике.

— Эх. Сколько глав нам осталось? — Коннор листал учебник, пробегая глазами по оглавлению. — Кажется, всего две, да?

Выходит, миссис Диего не сказала ему, что все поменялось, и теперь нужно сдать только первые два модуля. Мысли в моей голове завертелись словно в вихре. Сказать ему или продолжать, как договаривались? Что плохого в том, чтобы пройти все разделы? Притвориться, что миссис Олифант не заставляла миссис Диего урезать программу, и отработать весь материал как положено. Он должен освоить все, как и любой другой ученик на пересдаче.

Но тогда это означало бы больше часов репетиторства и больший риск, что он не сдаст, забивая голову лишней информацией.

«Несправедливо», — подумала я. Один человек не должен получать столько поблажек.

— Здесь у тебя ошибка, — сказала я ему, подкатываясь ближе на самокате. Я остановилась у его коленей, настолько близко, насколько возможно, не сбив его с ног. — Здесь можно разложить дальше.

Я показала ход решения, водя кончиком пальца по бумаге.

— В итоге получается: 5x(2x+3)(2x+5).

Помолчав, я подняла на него взгляд. Он смотрел не на листок, а на меня так же, как до этого смотрел на задачу. С тем же задумчивым выражением, с каким я обычно разглядывала мамин почерк.

— Ты что, выучила ответы ко всем задачам?

— Нет. А что?

— Ты делаешь их... секунд за пятнадцать.

На его лице было не восхищение, а скорее легкий шок. Как будто я только что призналась, что у меня шестой палец на ноге.

— Господи, да ты и вправду математический гений.

Вместо того, чтобы гордиться, меня охватило непреодолимое желание сбежать из этой тесной комнатушки. Он не вкладывал ничего плохого в слова, но они вызвали лавину других мыслей, других голосов, звонко звучащих в ушах. «Та, кто вероятнее всего выйдет замуж за учебник по математике».

— Я только тут ошибся?

Я моргнула, оторвав взгляд от листка, который он забрал.

— Что?

— Это единственная ошибка? — Коннор наклонил голову и посмотрел на меня. Из-за того, что я сидела близко, а он так развалился у стены, наши глаза оказались почти на одном уровне. — Я неплохо справляюсь, да? Видимо, мне и правда не хватало индивидуальных занятий с самым светлым умом Брентвудской школы.

— И что с того, что мне нравится математика? — сказала я таким тоном, словно скоро собиралась пойти в атаку. — Это не такое уж великое дело. В этом нет ничего странного.

Я поняла, что ненавидела, когда Коннор так сосредоточен на мне. Я чувствовала себя насекомым под микроскопом, будто он пытался меня препарировать. Может, потому что он задевал мои чувства больше, чем любой другой ученик, с которым я занималась. Коннор был куда внимательнее, чем можно было предположить, слишком проницательным, и я ненавидела это.

— В этом нет ничего странного, — неожиданно серьезно согласился он. В его голосе не осталось и следа привычной насмешки. Вместо этого он смотрел на меня очень серьезно. — Тебя это задевает? Когда тебя знают только как отличницу по математике?

Я принялась хрустеть костяшками, но тут же одернула руку, положив ее на колени.

— Просто... — слова застряли в горле.

Я знала, чем хотела закончить фразу, но это было слишком честно, и делало меня уязвимой, и я никак не могла поделиться с ним этим. «Просто, когда люди смотрят на меня, они не видят ничего другого». Особенно после этого дурацкого списка.

— Почему моя любовь к уравнениям считается более странной и смешной, чем твоя к беготне по полю в ожидании, когда тебя собьют с ног?

— Вот уж точно, — уголок его рта дрогнул в ухмылке.

Я не хотела больше об этом говорить и уж точно не хотела, чтобы он продолжал смотреть на меня таким взглядом.

— Давай уже заниматься.

— Может, начнем с моего урока сегодня? Любовные советы. Я долго готовился к сегодняшнему занятию, и думаю, оно будет полезным.

Я тихо вздохнула. Во мне боролись две стороны: репетитор жаждала перейти к действительно важному материалу, а ученица внутри меня заинтересовалась. К тому же, я была рада, что мы сменили тему.

— Ладно.

— Для этого урока мне понадобится демонстрация, — Коннор невинно протянул ко мне ладони. — Можно тебя коснуться?

— Коснуться? — я дернулась так резко, что чуть не перевернулась на самокате, едва удержавшись в последний момент. — Ты что, серьезно затащил меня сюда, чтобы подкатить? Реально?

Он рассмеялся, и его лицо засветилось неподдельным весельем.

— Боже, конечно, нет. Просто так нагляднее, чем объяснять на словах, вот и все. Я только прикоснусь к твоей щеке, — он показал на себе, — к волосам. И все, честное слово.

Это... я еще могла потерпеть. Он же не собирался меня целовать. Это не та демонстрация, на которую я бы согласилась. Иначе он бы получил своим же транспортиром прямо в глотку. Если ради того, чтобы вернуть внимание Алекса, нужно было позволить Коннору прикоснуться к моим волосам и щеке, что же, я могла это потерпеть.

Но как же мне этого не хотелось.

Я раздраженно мотнула головой.

— Ладно. Если это необходимо.

Он ухватился за края самоката и развернул меня перед собой, убрав ноги, чтобы они не мешали нам. А затем наклонился ближе.

— Сегодняшняя тема: создание напряжения.

— И для этого нужен отдельный урок?

— Терпение, кузнечик, — безо всякого предупреждения Коннор протянул руку и убрал несколько прядей с моего лица. Легкое, почти невесомое прикосновение заставило меня вздрогнуть. — Создание предвкушения — это важно.

Уверенность, которой обладал этот парень, не знала границ. Я попыталась представить себя на его месте, в роли того, кто должен давать ему любовные советы, и поняла, что ни за что не смогла бы предложить демонстрацию. Это было бы слишком неловко. Но он без малейших колебаний погружался в роль, словно это была самая обыденная вещь на свете.

Какой бы неловкой ни была атмосфера, я сглотнула, когда он продолжил объяснять:

— Это задает тон, заставляет сердце биться чаще. Подумай. Если сразу целовать, это уничтожает половину удовольствия.

Я не знала, куда смотреть, потому что смотреть прямо на него, пока он объяснял и показывал, было слишком странно. Слишком... напряженно.

— У-удовольствия?

— Конечно. Не говори, что у тебя никогда не екало сердце в ожидании поцелуя.

Я до сих пор помнила свой первый поцелуй с Алексом. Самый первый поцелуй в жизни. Мы ходили в кино, и когда он подвозил меня домой, мое сердце бешено колотилось. Всю дорогу меня колотило,