Молия - Маргарита Серрон

за гостями, точно расчленял их на органы, а потом опять все вместе соединял, и удивлялся сам себе. Монах не понимал, что эту троицу могло связывать вместе, но это точно была не наука. Не в одной черте сурового и жесткого лица Макса нельзя было разглядеть даже зачатки высокоинтеллектуальной личности, стремящейся к познанию мироустройства, а Моля сейчас для окружающих ассоциировалась больше с жарким сексом и постелью, чем с наукой и мертвыми языками, и дело было не только в ее внешности, но и в ее проснувшихся чарах, которые заставляли окружающих мужчин вырабатывать эндорфины. Влияние женской сексуальной энергии чувствовалась даже через непроницаемые солнцезащитные очки.

— Ну вот и приехали, на машине совсем недалеко.

— Что-то я ничего не вижу, а где скит? Где церковь?

— Так на Секирную гору нужно подняться, вот и ступеньки — монах взял все свои вещи и легкой походкой пошел подниматься по крутой лестнице.

— Отец Илларион, простите за любопытство, но нет ли более легкой дороги к монастырю, чтобы, например, на машине подняться?

— Есть, конечно, за поворотом, но сейчас не советую даже пробовать. Она уже заледенела после дождя и ночных заморозков и представляет собой каток. Уж больно крутой подъем, монахи не для туристов ее строили, а для личных целей. Если хотите ноги поломать, можете по ней подниматься. Ну а машина там никак не пройдет, скатится, — Монаху было очень интересно посмотреть, что победит у заезжих гостей — любовь к истории или лень. Даже летом не все туристы желали подниматься на вершину горы, где стоял скит, а что говорить сейчас, когда крутые деревянные ступени покрылись тонкой наледью и одно неосторожное движение, грозило неприятным падением и травмой.

— Моля, да ты посмотри, эти же ступени в небо уходят. Им конца и края нет. Сколько мы будем подниматься, может по дороге пойдем? Макс, ну что ты молчишь, я умру при подъёме, а для моего спуска будете вертолёт вызывать. Ну по дороге же легче идти.

— Филя, ты преувеличиваешь, гора не высокая, мы же смотрели карту, это просто обман зрения.

— Ну неужели вы не видите, какие ступени крутые? По ним не подниматься, а карабкаться нужно, это же просто пытка для моих коленей. Вы как хотите, а я пойду по дороге. Там все туристы поднимаются, я читал в путеводителе. А это лестница называется лестницей мучеников, только грешники по ней ходят, чтобы им отпущение грехов было. Я не мученик и не грешник!

— Да, но это летом все по дороге ходят, а зимой это опасно, здесь хоть поручни есть, и Макс будет сзади идти и ловить нас, в случае чего, — Моля рассуждало логически.

— Филя, не дури, сказал монах идти за ним, значит пойдем, ему деньги нужны и помощь, не будет он нас калечить напрасно и издеваться. Смотри, его уже и след простыл, ты зря паникуешь. Ступеньки как ступеньки, только деревянные, — Макс подтолкнул профессора к подъёму. Но тот уперся, как осел, который желал делать все по-своему.

— Я высоты боюсь, вы же знаете, обернусь, голова закружится. Нет! Я уж лучше по дороге пойду, спокойно, без приключений, чтобы земля была под ногами. Встретимся наверху.

— Филька, я спасать тебя не пойду, упрямый ты осел. Моля, ты вперед, я тебя страхую.

Группа любителей истории разделилась. Профессор пошел по дороге искать поворот на гору, а Моля с Максом стали подниматься по ступенькам вверх. Машину бросили на обочине.

— Разобьется, можно и в воду не смотреть, все, как всегда, — Макс уже давно смирился с дурной головой профессора, из-за которой рукам и ногам покоя не было.

Глава 5

Всю неделю Киан не появлялся в офисе, все дела он отложил, встречи отменил. Все валилась у него из рук. Приспособившись к смене дня и ночи, он наконец-то перестал терять сознание и испытывать слабость. Он даже научился есть земную еду и пить местные напитки. Матвей заказывал из ресторанов самые вкусные блюда, а иногда и сам готовил, когда было настроение.

— Слушай, Киан, не знаю, как у тебя на родине, а у нас в России это называется запой. И до хорошего он не доведёт тебя. Так что заканчивай дурить, — немногословный Матвей вдруг обрел красноречие. Неделю он терпел, но сейчас видел, что мужика спасть нужно, в беде его босс. Сопьется, кто ему зарплату будет платить?

— А почему ты решил, что я неместный? — Киан повнимательнее присмотрелся к своему единственному собеседнику и компаньону. А ни такой он и глупый, как могло показаться.

— А что тут решать, ты только наш язык знаешь и все, жизни ты не научен, такой же, как и твой друг Льен был пять лет назад, когда я к нему на работу устроился. Ни дать, ни взять.

— И что это значит? Может объяснишь поподробнее?

— Я за тобой вот уже неделю наблюдаю и вижу, как ты к деньгам относишься, да и к вещам, как будто тебе все-равно есть они или нет. Дом вот рушится, а тебе плевать, хоть сгорит. Ни один русский мужик, с русскими корнями не позволил бы так дому пропадать.

— Я не собираюсь здесь надолго задерживаться, вот и причина. Люблю переезжать, как и Льен.

— Ну хорошо, а то, что ты можешь сутками не есть и не худеть? Или не спать днями напролет, как ты это мне объяснишь?

— Болезнь у меня редкая, метаболизм нарушен, вот поэтому и не худею, и не сплю. Что еще?

— Ну ладно, когда ты злишься, ты замораживаешь все вокруг, только тебе самому не холодно, ты просто не чувствуешь холод. Можешь мне, Киан, не рассказывать кто ты и откуда появился, но кем бы ты не был — запой тебе точно не нужен, он сваливал и не таких крутых мужиков, как ты. Непобедимых нет, это я тебе точно говорю.

— Ну ты Матвей и наблюдательный. Выброси все бутылки, я никогда раньше не пил и больше не буду. Отрава эта. Ты прав, это действительно не дом, а полный развал. Давай порядок будем вместе наводить, мне нужно двигаться, а то голова взорвется от бездействия.

Киан так низко никогда не падал, он всегда был эталоном для подражания, ведя по-настоящему праведную жизнь. И во всем виновата Молия, бестия. А не девушка. Он хотел снова почувствовать тепло ее тела, хотел ощутить ее губы. Он до сих пор не мог забыть их последнюю встречу. Ну что он в ней нашел? Почему все время думал о ней? Может она