Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская

— Не самая лестная характеристика для леди.

— Самая точная, — его глаза потемнели, и я увидела в них отражение пляшущих огней камина и свое собственное лицо, — И самая прекрасная.

Он наклонился, и я затаила дыхание, ожидая нового поцелуя. Мое тело напряглось в предвкушении. Но он лишь легко коснулся губами моего лба — долгий, теплый, целомудренный поцелуй, который, однако, всколыхнул во мне гораздо больше, чем тот, страстный, в коридоре.

— Иди спать, — прошептал он, отстраняясь, — Завтра новый день.

Рассвет принес с собой не только новый день, но и новую реальность. Новости о разоблачении Ордена Чистоты и аресте его верхушки разнеслись по городу с быстротой лесного пожара. Люди, еще вчера готовые сжечь меня на костре, теперь смотрели на меня со смесью страха, благоговения и виноватого стыда. Эпидемия, лишившись своего главного союзника — паники, начала отступать.

Наша лаборатория, теперь уже под защитой королевской гвардии, превратилась в настоящий производственный цех. Мы с Томасом, заручившись поддержкой Имаада и нескольких нанятых им подмастерьев, наладили массовое производство антибиотика. Десятки, а затем и сотни ампул с драгоценной золотистой жидкостью ежедневно отправлялись в городскую больницу и окрестные деревни.

И чудо, как его называли в народе, свершилось. Смертность резко пошла на спад. Люди, лежавшие на смертном одре, поднимались на ноги. Лихорадка отступала, рвота прекращалась, на бледных щеках появлялся румянец. Каждый выздоровевший был нашей маленькой победой, неопровержимым доказательством силы науки.

Меня перестали называть ведьмой. Теперь в народе за мной закрепилось новое прозвище — «Леди-Целительница». Дети махали мне на улицах, женщины кланялись, мужчины снимали шляпы. Это было странно и немного неловко. Я не была святой, я была врачом. Но если эта новая роль помогала людям поверить в медицину, я была готова ее играть.

Спустя две недели после разгрома Ордена прибыл королевский гонец с золотым свитком. Меня, Томаса и Эдварда вызывали в столицу на аудиенцию к королю Альфреду.

— Похоже, твой триумф будет официальным, — сказал Эдвард, когда мы ехали в карете по направлению к столице. Он был снова в своем парадном герцогском камзоле, и выглядел ослепительно. Я же, с помощью тётушки и Селины, соорудила себе строгое, но элегантное темно-зеленое платье, которое, как они уверяли, выгодно подчеркивало цвет моих волос и глаз.

— Я не ищу триумфа, Эдвард, — ответила я, теребя в руках перчатки, — Я ищу признания того, что знание — это не ересь, а спасение.

— Ты его получишь, — он накрыл мою руку своей. Его ладонь была горячей и сильной.

Тронный зал выглядел еще более величественно, чем в мой первый визит. Сегодня здесь собрался весь цвет аристократии, все члены Королевского Совета. Когда мы вошли, в зале повисла тишина. Все взгляды были устремлены на меня. Я почувствовала себя бабочкой под стеклом, но присутствие Эдварда рядом придавало сил. Он шел, гордо выпрямив спину, и его рука уверенно лежала на моей талии, не позволяя мне отступить.

Король Альфред сидел на троне. Сегодня он был в парадном облачении, но в глазах его светилась та же мудрая усталость.

— Леди Эмма Глейн, — произнес он громко, и его голос эхом разнесся под сводами зала, — Подойдите.

Я сделала несколько шагов вперед и присела в глубоком реверансе.

— Леди Эмма Глейн, — начал король, и я услышала в его голосе неподдельное уважение, — От имени всего королевства я благодарю вас. Вы принесли в наши земли свет знаний и спасли тысячи жизней. Ваше имя будет вписано в анналы нашей истории. Вы, рискуя собственной жизнью, столкнулись не только со страшной болезнью, но и с тьмой человеческого невежества.

Он сделал знак, и паж поднес ему на бархатной подушке тяжелую золотую медаль на синей ленте.

— В знак признания ваших заслуг, я награждаю вас высшим орденом Королевства — Орденом Белого Сокола, — король лично надел мне на шею ленту. Медаль была тяжелой и холодной. — Но это не все.

Он снова сел на трон и продолжил, его голос стал еще более торжественным.

— Я слишком долго наблюдал, как страх и суеверия правят умами моих подданных. Эпидемия показала, сколь губительно это невежество. Пора это изменить. Сегодня я подписываю указ об учреждении Королевского Института Медицинских Наук. Первого в истории нашего королевства учебного заведения, где будут готовить врачей на основе знаний, а не домыслов.

По залу пронесся гул удивления.

— Герцог Эдвард Рейвенвуд назначается попечителем Института, — продолжил король. — Доктор Томас Лейтон — его первым ректором. А вам, леди Эмма, я предлагаю возглавить кафедру практической медицины и инфекционных заболеваний. Вы будете обучать новое поколение врачей, передавать им свои уникальные знания. Вы согласны?

Я подняла голову. Мои глаза наполнились слезами, но это были слезы счастья. Все, о чем я мечтала, все, к чему стремилась, сбывалось на моих глазах. Я посмотрела на Эдварда. Он стоял чуть позади, и на его лице была такая гордая и нежная улыбка, что мое сердце пропустило удар.

— Ваше Величество, — мой голос дрогнул. — Это величайшая честь. Я согласна.

Зал взорвался аплодисментами. Даже самые закоренелые скептики, те, кто еще недавно шептался о ведьме, теперь рукоплескали мне. Триумф был полным и безоговорочным.

Вечером в честь нашего награждения во дворце давали бал. Я никогда не была на настоящих балах, и чувствовала себя немного неуютно в вихре шелков, кружев и драгоценностей. Эдвард, казалось, чувствовал мое состояние. Он почти не отходил от меня, представляя важным вельможам и их дамам, его рука уверенно лежала на моей спине, даря ощущение защиты.

— Устала от всего этого блеска? — прошептал он мне на ухо, когда музыка на мгновение стихла.

— Немного, — призналась я, — Здесь слишком много людей и слишком мало воздуха.

— Тогда пойдем, я знаю одно место, — он подмигнул и повел меня через анфиладу залов к неприметной двери, которая вела на один из дворцовых балконов.

Ночной воздух был прохладным и свежим. Отсюда открывался потрясающий вид на залитый лунным светом сад и спящую столицу. Мы стояли молча, наслаждаясь тишиной после шумного зала.

— Ты была великолепна сегодня, — наконец произнес Эдвард, поворачиваясь ко мне. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора, — Король в восторге от тебя. Весь двор говорит только о Леди-Целительнице.

— Мне все еще немного не по себе от этого прозвища, — я улыбнулась, — И я бы не справилась без тебя.

— Мы справились вместе, — он взял мою руку и поднес к губам, легко коснувшись тыльной стороны ладони. От этого простого жеста по моей коже снова пробежали мурашки, — Эмма, я…

Он замолчал, подбирая слова. Я видела, как напряглось его