Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская

Он замолчал, и наступила звенящая тишина. А затем, прежде чем кто-либо успел опомниться, он сделал то, чего я никак не могла ожидать.

Эдвард Рейвенвуд, герцог, наместник короля, самый завидный жених королевства, опустился передо мной на одно колено.

Зал ахнул. Я застыла, не в силах поверить своим глазам. Мой мир сузился до одной точки — до его лица, обращённого ко мне, до его глаз, в которых плескалось целое море любви и преданности.

— Леди Эмма Глейн, — его голос, обычно властный и твёрдый, теперь дрожал от волнения, — Я обещал защищать вас, но сейчас, перед лицом короля и свидетелей, я хочу сделать больше. Я хочу идти с тобой по жизни, поддерживать тебя, учиться у тебя и любить тебя до последнего вздоха. Я прошу тебя стать моей женой.

Слёзы хлынули из моих глаз. Это были слёзы шока, счастья и безграничного облегчения. Все страхи, все сомнения, вся боль, что я пережила в этом мире, растворились в этот миг.

— Да, — прошептала я, и мой шёпот прозвучал в оглушительной тишине, как раскат грома, — Да, Эдвард. Тысячу раз да.

Он надел на мой палец кольцо с огромным, сияющим сапфиром, поднялся и, не обращая внимания на сотни придворных, на короля, на весь мир, притянул меня к себе и поцеловал.

И в этот момент зал взорвался аплодисментами.

Наша свадьба была не такой пышной, как того требовал статус герцога, но такой, какой хотели мы. Скромная церемония в церкви Святой Софии, что расположена на территории герцогства и где венчались все Рейвенвуды.

Я шла к алтарю в простом белом платье из струящейся ткани, которое сшила мне тётушка. Рядом со мной, поддерживая под руку, шла она сама, моя ворчливая, но такая родная тётя Элизабет. Её глаза блестели от слёз.

А у алтаря меня ждал он. Мой Эдвард. Мой защитник, мой друг, моя любовь. Когда наши взгляды встретились, я поняла, что все испытания, все потери были не напрасны. Они привели меня к нему.

Мы обменялись клятвами, простыми, но идущими от самого сердца. Мы обещали друг другу быть рядом и в горе, и в радости, в болезни и в здравии. И когда священник объявил нас мужем и женой, я почувствовала, что наконец-то обрела то, чего мне так не хватало. Дом.

Вечером, когда гости разъехались, мы стояли с Эдвардом на балконе нашего поместья. Эдвард обнял меня со спины, положив подбородок мне на плечо.

— Ты счастлива? — прошептал он.

Я прижалась щекой к его щеке, вдыхая его родной запах.

— Я никогда не знала, что могу быть так счастлива, — честно ответила я, — Я пришла в этот мир чужой, потерянной, изгнанной. А теперь…

— А теперь ты герцогиня Рейвенвуд, — закончил он с усмешкой.

— Нет, — я повернулась в его объятиях и заглянула ему в глаза, — Теперь я дома.

Он улыбнулся и снова поцеловал меня. И в этом поцелуе была вся нежность, вся страсть, всё будущее, которое мы построим вместе.

Глава 30

Мир за пределами поместья Рейвенвуд, с его интригами, болезнями и тенями Ордена, казалось, отступил, оставив нас с Эдвардом в тихом, залитом солнцем коконе.

Мы много говорили с Эдвардом. Обо всём, о звёздах, которые здесь, вдали от огней моего мира, казались ярче и ближе, о политике, которую я начинала понимать не как сухую науку, а как живой, дышащий организм, полный страстей и амбиций, о будущем, которое из туманной неизвестности превращалось в общую, согретую нашей близостью мечту. Я рассказывала ему о своём прошлом, о метро, о небоскрёбах, об операционных, сияющих стерильной белизной. Он слушал, не перебивая, и в его глазах я видела не недоверие, а безграничное восхищение, смешанное с какой-то тихой грустью о том мире, который он никогда не увидит.

Моя лаборатория работала в полную силу. Мы с Томасом разрабатывали новые препараты, систематизировали знания, готовили учебные пособия для будущих лекарей. Королевская казна щедро финансировала наши исследования, и я чувствовала, как моя мечта, построить здесь настоящую, доказательную медицину, обретает свою «плоть».

Именно в один из таких мирных, почти пасторальных дней, когда я разбирала под микроскопом структуру нового антибактериального раствора, прибыл королевский гонец. Срочное послание было адресовано мне. Эдвард, который как раз зашёл проведать меня, нахмурился, его рука инстинктивно легла на эфес шпаги.

— Что-то случилось? — его голос был напряжён.

Я сломала восковую печать с королевским гербом. Почерк Альфреда был торопливым, почти неразборчивым. Он просил меня немедленно прибыть во дворец. Одной.

— Он хочет видеть меня. Срочно и без сопровождения, — я подняла на мужа встревоженный взгляд.

— Я еду с тобой, — отрезал Эдвард.

— Но он пишет…

— Мне всё равно, что он пишет. Я не оставлю тебя одну ни на минуту.

Король принял нас в своём малом кабинете. Он выглядел уставшим и постаревшим. Мешки под глазами стали глубже, а в волосах прибавилось седины. Он жестом указал нам на кресла, а сам подошёл к окну, заложив руки за спину.

— Простите за столь внезапный вызов, — начал он, не оборачиваясь, но у меня к вам, Эмма, — просьба, весьма деликатного свойства. Я бы даже сказал, это не просьба, а мольба о помощи.

Я переглянулась с Эдвардом. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, как напряглись его плечи.

— Я слушаю, Ваше Величество.

Король наконец повернулся. Его взгляд был полон какой-то отчаянной решимости.

— Мне нужно, чтобы вы поехали со мной. Инкогнито. В одно очень далёкое поместье. Там… там находится человек, которому срочно нужна ваша помощь. Как врача, и как женщины.

— Кто этот человек? — спросил Эдвард, его голос был холодным, — И почему такая таинственность?

Альфред тяжело вздохнул.

— Это касается чести королевской семьи, и будущего одного невинного создания. Большего я пока сказать не могу. Могу лишь сказать, что доверяю эту тайну только вам двоим, как королевским родственникам. Это ведь и вас косвенно касается. Вы поедете?

Я посмотрела на Эдварда. Он едва заметно кивнул.

— Мы поедем, Ваше Величество, — твёрдо ответила я.

Дорога была долгой и утомительной. Мы ехали в простой, ничем не примечательной карете, переодетые в дорожную одежду богатых, но не знатных путешественников. Король всю дорогу молчал, погружённый в свои мысли.

Пейзажи за окном сменялись: плодородные долины уступали место диким лесам, а затем — унылым, болотистым пустошам. Поместье, к которому мы прибыли на исходе второго дня, стояло на отшибе, окружённое угрюмыми соснами. Оно было красивым, но каким-то заброшенным, словно застывшим во времени.

Нас встретила пожилая ключница с печальными глазами. Она молча провела