Развод. У него была другая жизнь - Лея Вестова

Домой я приехал уже в сумерках. Наша квартира — моя и Ирины — встретила меня тишиной. Её ещё не было. Тем лучше. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями, разработать план действий.

Первым делом я направился в спальню, к комоду, где Ирина хранила свои документы. Медицинская карта беременной, результаты УЗИ, анализы — всё было аккуратно разложено по папкам. Она всегда отличалась педантичностью в таких вещах.

Я начал методично просматривать бумаги. Дата первого УЗИ, заключение врача о сроке беременности, предполагаемая дата зачатия... Цифры говорили сами за себя. Если сопоставить всё это с датами наших с Ириной встреч в тот период... Нестыковка. Существенная нестыковка в несколько недель.

Я достал свой телефон, открыл календарь. Наша первая близость с Ириной произошла... Я пролистал записи в календаре. Мои деловые встречи, поездки, возвращения домой. Точно, вот эта дата. А теперь если посмотреть на заключение врача о сроке... Невозможно. По всем подсчетам, ребенок был зачат за две-три недели до того, как мы с Ириной впервые провели ночь вместе. Я не мог быть отцом этого ребёнка, если верить медицинским документам.

Голова гудела от информации и эмоций. Я сел на кровать, сжимая в руках медицинскую карту, и уставился в пространство перед собой. Всё рушилось. В который раз за последние месяцы моя жизнь разваливалась на части. Но в этом я мог винить только себя. Я сам позволил этому случиться, сам поверил Ирине, сам разрушил свою настоящую семью ради фальшивки.

Я думал о Кате, о ее разочарованном взгляде в торговом центре. О том, как она сказала «Никогда не буду частью вашей семьи». О том, как я позволил Ирине говорить с ней в таком тоне. И сердце обливалось кровью от осознания, что я предал ее — мою дочь.

Я думал об Ольге, о ее потрясении, когда она узнала о моей болезни. О том, как легко она согласилась помочь мне с обследованием, несмотря на всё, что я ей причинил. А я...

Я услышал звук открывающейся двери. Лёгкие шаги в прихожей, шелест пакетов, звяканье ключей.

— Милый, ты дома? — голос Ирины звучал мелодично и нежно, как всегда, когда она хотела что-то от меня. — Я купила тебе тот чай, который ты любишь.

Я не ответил. Просто сидел на кровати, с медицинской картой в руках, чувствуя, как внутри медленно, но неумолимо нарастает холодная ярость. Не на Ирину даже — на самого себя. За слепоту, за глупость, за то, что позволил страху и слабости разрушить всё, что было по-настоящему ценным в моей жизни.

Шаги Ирины приблизились к спальне. Она застыла в дверном проёме, увидев меня с документами в руках. Её лицо, обычно такое выразительное, вдруг стало пустым, как чистый лист.

— Андрей? Что ты... Зачем ты копаешься в моих вещах?

Я поднял глаза и посмотрел на неё — впервые за долгое время по-настоящему посмотрел. И внезапно увидел не красивую женщину, ждущую моего ребёнка, а чужого человека. Расчётливого, хладнокровного, безжалостного.

— Кто такой Виктор? — спросил я тихо, удивляясь собственному спокойствию.

И по тому, как расширились её зрачки, как дрогнули губы, как она невольно отступила на шаг, я понял: всё, что я услышал сегодня, — правда. Горькая, отвратительная, но правда.

Глава 23

Илья Сергеевич встретил меня в своём кабинете с обычной профессиональной улыбкой, но я заметила, как внимательно он изучал моё лицо, словно пытаясь прочитать, что произошло с момента нашего последнего разговора.

— Ольга Владимировна, — он жестом пригласил меня сесть, — судя по вашему звонку, у нас есть новости?

— Андрей хочет отдать нам квартиру, — начала я без предисловий. — Полностью. Без всяких условий. Сказал, что не будет претендовать ни на что при разделе имущества.

Брови адвоката поползли вверх. Он отложил ручку, которой делал заметки, и внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с настороженностью.

— Интересно, — медленно произнёс он, и я услышала в его тоне скептицизм. — И что послужило причиной такой щедрости?

— У него проблемы со здоровьем, — осторожно начала я, с трудом выговаривая слова. — Серьёзные. И, видимо, это заставило его пересмотреть приоритеты.

Илья кивнул, не настаивая на подробностях. Профессиональная этика не позволяла ему любопытствовать сверхнеобходимого, но я видела в его взгляде понимание — он работал с достаточным количеством разводов, чтобы знать, как болезнь меняет людей.

— Понимаю. Но нам нужно оформить это правильно, — он достал из стола чистый блокнот и начал набрасывать схему, движения резкие, деловитые. — Устные обещания в семейном праве имеют очень ограниченную силу. Особенно когда речь идёт о крупных активах.

— Именно поэтому я и пришла, — сказала я, ощущая прилив решимости. — Как правильно всё оформить, чтобы потом не было проблем? На случай, если он передумает?

Простая мысль о том, что Андрей может изменить своё решение под влиянием Ирины, заставила меня сжать кулаки до боли в костяшках.

— Договор дарения доли в квартире. Немедленно, — Илья записал что-то в блокноте, подчёркивая слова с особой силой. — Это позволит исключить жильё из раздела совместно нажитого имущества при разводе. Юридически квартира станет полностью вашей собственностью ещё до вынесения судебного решения.

— У нас есть время? Суд же в конце недели, — тревога сдавила горло. Так близко к цели, и вдруг всё может сорваться.

— Именно поэтому нужно действовать быстро, — Илья посмотрел на календарь на столе, и я увидела, как его лицо стало жёстче. — Если мы подпишем дарственную завтра и сразу подадим документы в Росреестр, то к моменту судебного заседания квартира уже будет оформлена на вас. Это существенно упростит процесс.

Мы обсудили технические детали — кто будет заверять подписи, в каком порядке подавать документы в Росреестр, сколько времени займёт переоформление. Илья работал чётко, профессионально, но я видела в его глазах озабоченность, которая передалась и мне.

— А что с проблемами бизнеса Андрея? — спросила я, вспоминая наш прошлый разговор и чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия новых неприятностей. — Как это может повлиять на раздел имущества?

Илья нахмурился, листая наши прошлые записи. Его пальцы быстро перелистывали страницы, и я видела, как напрягались мышцы его челюсти.

— Учитывая то, что вы рассказывали о долгах и возможном банкротстве, дарственная становится ещё более важной, — сказал он серьёзно, и холод в его голосе заставил меня вздрогнуть. — Если кредиторы подадут иски к моменту развода, они могут попытаться наложить арест на совместное