Развод. У него была другая жизнь - Лея Вестова

Кровь отлила от лица. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— То есть нашу квартиру могут забрать за его долги? — голос прозвучал чужим, испуганным.

— Теоретически да, если долги оформлены как семейные обязательства. Но если квартира будет оформлена на вас до подачи исков кредиторами, это существенно усложнит им задачу, — Илья говорил осторожно, но я видела, что ситуация его серьёзно беспокоит. Он постучал ручкой по столу — нервный жест, который выдавал его волнение. — К тому же, раз Андрей сам предлагает дарение, это покажет суду его добровольное решение.

— А что с алиментами? Если у Андрея не будет денег... — страх за будущее Кати сдавил мне горло.

— Алименты — это первоочередное обязательство, — заверил меня Илья, и в его голосе прозвучала искренняя уверенность. — Даже при банкротстве они выплачиваются в приоритетном порядке. Но сумма может быть пересмотрена в сторону уменьшения, если доходы должника действительно упали.

Я закрыла глаза, пытаясь унять панику. Всё рушилось так быстро, так неожиданно.

— Когда можно будет забрать документы? — спросила я, удивляясь твёрдости собственного голоса.

— Завтра с утра, — Илья закрыл блокнот с решительным щелчком. — И постарайтесь убедить мужа подписать как можно скорее. Времени у нас в обрез.

Когда я выходила из офиса, ноги подкашивались. Начинался рабочий день, и я посмотрела на часы — нужно было торопиться, чтобы не опоздать в офис. Но мысли путались, адреналин всё ещё пульсировал в венах. У нас важный проект, меня ждали новые задачи, и я не хотела подводить команду.

Рабочий день прошёл как в тумане. Я старалась сосредоточиться на проекте торгового центра, отвечала на вопросы коллег, участвовала в совещаниях, но мысли постоянно возвращались к завтрашней встрече с Андреем. К документам, которые могли изменить всю нашу жизнь. К страху, что он передумает в последний момент.

Виктор Павлович заглянул к нам в отдел ближе к вечеру.

— Ольга, отличная работа с презентацией, — сказал он. — Заказчик просил передать благодарность лично вам.

Я улыбнулась, ощущая неожиданный прилив гордости среди всех переживаний. Как давно я не слышала таких слов! В последние годы брака все мои достижения казались Андрею чем-то само собой разумеющимся, не заслуживающим особого внимания.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как внутри загорается тёплый огонёк уверенности. — Было интересно работать над такой задачей.

— У нас ещё несколько проектов в планах, — добавил директор. — Думаю, вы справитесь с ними не хуже.

Домой я ехала с противоречивыми чувствами. С одной стороны, радость от признания на работе, с другой — тревога о завтрашней встрече. Если всё пройдёт хорошо, квартирный вопрос будет решён навсегда. Если нет...

Такси остановилось у нашего подъезда как раз в тот момент, когда сумерки окончательно сгустились. Я расплатилась с водителем и направилась к входу, доставая ключи. В голове крутились планы на завтрашний день, список вопросов, которые нужно обсудить с Андреем… и тут я её увидела.

Ирина стояла у подъезда, прислонившись к стене. В длинном тёмном пальто, с растрёпанными волосами, она выглядела совсем не так элегантно, как в торговом центре. Лицо бледное, глаза красные от слёз, в руках пакет. Вид у неё был отчаянный, загнанный.

— Вот ты и заявилась, — она оттолкнулась от стены и шагнула мне навстречу, и в её движениях чувствовалась едва сдерживаемая агрессия. — Думаешь, очень умная? Думаешь, переманила Андрея обратно?

Я инстинктивно отступила на шаг, чувствуя исходящую от неё враждебность. Адреналин снова хлынул в кровь.

— Ирина, что ты здесь делаешь? — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Тебе нужно домой.

— Не смей мне указывать! — она повысила голос, и я увидела, как несколько прохожих обернулись в нашу сторону, с любопытством и тревогой. — Это ты во всём виновата! Ты настроила его против меня! Наговорила гадостей!

В её голосе звучала истерика, и это пугало больше, чем крики.

— Я ничего не говорила, — я попыталась пройти к подъезду, но Ирина преградила мне путь, расставив руки. — Ирина, пожалуйста, успокойся. У меня защитное предписание...

— Плевать мне на это предписание! — она практически кричала теперь, и слюна брызнула из её рта. — Ты разрушила нашу семью! Андрей был счастлив со мной, а ты... ты как змея, подползла и всё испортила!

Из пакета в её руках что-то вывалилось на асфальт. Ирина наклонилась, подняла предмет — оказалось, это яркая погремушка в форме мишки. Её руки тряслись от ярости.

— Знаешь, что это? — она потрясла погремушкой. — Это для моего ребёнка! Для нашего с Андреем ребёнка! А ты хочешь лишить его отца!

— Ирина, я ничего не хочу лишать... — начала я, украдкой осматриваясь, в поисках защиты, но как назло ни ветки, ни ничего, чтобы могло напугать ненормальную не было.

— Лгунья! — она замахнулась погремушкой, и я инстинктивно уклонилась, чувствуя, как по спине прокатывается волна ужаса. Игрушка со звоном упала на асфальт, звук показался оглушительным в вечерней тишине.

— Ты… совсем крыша поехала! — рявкнула я, доставая телефон. — В твоём положении устраивать такие сцены, ты как...

— Скажи! Как сумасшедшая? — в глазах Ирины появились опасные огоньки. — А ты знаешь, что такое — бороться за свою семью? За своё счастье?

Она наклонилась к пакету и достала ещё одну игрушку — мягкого зайчика. Её движения стали резкими, неконтролируемыми.

— Это всё я покупала для нашего малыша! — кричала Ирина, размахивая зайчиком, и в её голосе слышались рыдания. — А теперь ты хочешь всё разрушить! Все, что я…

Зайчик полетел в мою сторону. Я увернулась и нажала кнопку вызова в телефоне.

— Хватит! — прервала истеричную особу, поднося телефон к уху. — Я вызываю полицию. Алло, полиция? Мне нужен наряд по адресу...

Ирина на миг замерла, тяжело дыша, глядя на меня с такой ненавистью, что мурашки пробежали по коже. Её лицо исказилось от злобы, живот поднимался и опускался от учащённого дыхания. Несколько секунд она колебалась, и я видела, как в её глазах борются ярость и страх. А потом она резко развернулась.

— Думаешь, выиграла? — выкрикнула она, удаляясь, и в её голосе звучало такое отчаяние, что на мгновение мне стало её жаль. — Ничего у тебя не получится! Андрей мой! А ты так и останешься никому не нужной разведёнкой!

Последние слова больно ударили, но я заставила себя не реагировать. Я закончила разговор с полицией и, подобрав разбросанные игрушки дрожащими руками, положила их на скамейку и зашла в подъезд.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как по щекам текут слёзы — от стресса, от страха, от всего, что произошло за эти месяцы. Завтра я обязательно расскажу Илье об этом инциденте. Ирина нарушила предписание, на подъезде