Лунное солнце - Ева Верми

мог изменить. Единственное, что в нашей жизни не поддается магическому воздействию, – это время. Все эти «если бы» навсегда останутся без ответа. А я не хочу возвращаться в прошлое. Хочу вот это настоящее, которое могу сохранить и превратить в будущее.

– Ужин готов, идите за стол, я все подам! – распорядилась Вреника, не поворачиваясь к нам от плиты. Мила первая меня заметила и поспешила ретироваться, но я успел ее перехватить и прижал к себе спиной, держа за плечи.

– Вам чем-то помочь? – уточнила Нивис, вставая.

– Нет, что вы, госпожа! Вы же в гостях. Если заберете сорванцов и усадите за стол, пока хозяин не спустился, буду вам признательна, – ответила Вреника, обернувшись к проходу. – А, вы тут как тут!

– Папа! – закричал сын, вскинув руки. Нивис тоже увидела меня и улыбнулась.

– Давно ты там стоишь? – спросила она, поднимая Аче из стульчика, в котором он сидел. Они оба подошли ко мне. Аче обнял меня за ногу, а я потрепал его по светлой макушке, не отпуская Милу.

– Недолго. Вы идите, мы сейчас, – сказал я, желая обсудить один вопрос с приемной дочерью. Нивис понимающе кивнула и увела с собой Ачерниса. Я же повернул к себе лицом надувшуюся Камиллу и присел на одно колено рядом с ней. Вреника меня не смущала: я знал, что она не станет вмешиваться, но не хотел ругать девочку при брате и Нивис. – Вкусные были конфеты?

Она потупила свои бирюзовые глаза и сложила ручки за спиной.

– Признавайся, сколько съела? – мягко спросил я, давая понять, что ругаться не буду, хотя, возможно, стоило.

– Восемь…

– Точно? – удивился я: она только при мне шесть умяла.

– Двенадцать… – вот это уже больше походило на правду, сойдемся на этом.

– А мы с тобой на сколько в день договаривались?

– На пять, – ответила она и взглянула на меня грустно-прегрустно, поджав губки.

– Четыре, – поправил я со вздохом. – Камилла, ты же знаешь, мне не жалко конфет, но у тебя может опять начаться аллергия.

Наверное, я много требую от тридцатишестилетнего мага, но и Мила девочка не глупая, только сладкоежка страшная.

– Мне придется наказать тебя, – строго сказал я, зная, как она сейчас расстроится, однако правила есть правила. – Сегодня после ужина никакого мороженого.

Мила понурила голову, соглашаясь.

Наказание, впрочем, касалось всех. Раз Мила не получит сладость, то и мы тоже: не будем же мы издеваться над ней.

– Я больше так не буду.

– Очень надеюсь на это, – доверительно ответил я. – Как день в школе прошел?

– Всем очень понравился домик, который мы с тобой сделали! – уже более воодушевленно отозвалась она. – Первое место отдали Шелли, но я не расстроилась: наш проект лучше!

– Да я и не помогал тебе почти, ты сама все сделала, – улыбнулся я, довольный, что не зря позавчера до утра возился с этим домиком: знал, как для Камиллы это важно.

– Я люблю тебя, Ярис, – отозвалась она, повиснув у меня на шее.

– И я тебя, Мила, – растроганно сказал я и чуть серьезнее добавил: – Мороженое все равно не получишь.

– Ну и ладно! – воскликнула она, чмокнув меня в щеку, и унеслась в столовую.

– Вы хороший отец, – донеслось до меня. Я уже и забыл, что мы были не одни.

– Обычный, – пожал я плечами. Знал, что это не так, вспоминая своего собственного, но и себя не считал образцовым. Вреника цокнула языком.

– Всем бы таких «обычных» отцов, – недовольно проворчала экономка. – Идите, а то стынет уже все!

Глава 29. Кто старое помянет

Глава 29. Кто старое помянет

Вечер прошел идеально. Саянус, правда, так к нам и не спустился. Что ж, я дал ему право выбора и время. И с Алькором он, как и обещал, погулял в саду. Мы много болтали с Нивис, дети постоянно о чем-то рассказывали, будто мы делали так всегда. И к концу вечера я пребывал в такой неге, что не смог бы ее описать при всем желании. Вреника озаботилась отходом детей ко сну, и к полуночи мы с Нивис остались вдвоем. Памятуя о вернувшихся к ней силах, камин я разжигать не стал, и мы тихо переговаривались при свете неяркого шара света в гостиной.

– Полярис, а мне тебя тоже Ярисом называть? – вдруг спросила Нивис, устроившись у меня на груди. Я поднял подбородок с ее макушки, удивившись вопросу.

– А как тебе больше нравится? – спросил я, проведя пальцами по ее спине. Я пока не определился, раздражало ли меня «Пол» из ее уст.

– Мне привычнее Пол, но если тебе неприятно, я буду называть тебя Ярис. Или полным именем.

– Нет, прошу, оставь «Поляриса» для светских раутов, – усмехнулся я, прижав ее к себе крепче. – Можешь всегда называть меня «любимый муж» или «мое солнце», как раньше. – За эту шутку я получил хлопок по плечу. – Прости, не злись.

– Я все никак не свыкнусь, что мы женаты и больше не разводимся, – ответила Нивис и положила левую руку мне на грудь, чтобы оттолкнуться и посмотреть мне в глаза. А затем поцеловала меня. После Аэсты это было впервые. Я притянул ее ближе, запустив руку ей в волосы, которые неохотно отрастали. А ведь и правда: мы женаты. Женаты… Нет, я все эти годы был женат на другой женщине. И эту проблему обязан был исправить. Я хочу обвенчаться с Нивис по всем канонам – не случайно, не по пьяни, не в беспамятстве, а так, как и до лжно. Когда мы оторвались друг от друга, прижавшись лбами, я собрался с духом.

– Давай все-таки разведемся.

Предвосхитив ее порыв, я крепко удержал ее в объятиях, когда она дернулась.

– Тише, погоди, я объясню, Нив, пожалуйста! – воскликнул я, борясь с ней. – Послушай!

Нивис нахмурилась, сжала губы и прищурила глаза, недвусмысленно намекая, что мне не стоит тянуть, если я не хочу, чтобы она отморозила мне что-нибудь.

– Я хочу жениться на тебе, как положено. Мой брак оказался фарсом, и я хочу все исправить. Хочу принести тебя клятву, хочу запомнить наше венчание, хочу услышать, как нас нарекут мужем и женой.