Пепел Элларии - Джулия Фокс

Я обернулся к Эвелин, не рассеивая маски.

— Найди лошадь, если она ещё цела, — мой голос прозвучал чужим и надтреснутым.

Глава 24. Эвелин

Ещё несколько минут назад здесь пульсировала жизнь: виднелись покосившиеся крыши, слышался топот десятков ног и хриплые, захлёбывающиеся крики Одержимых. Теперь впереди лежала только огромная воронка.

Земля провалилась так глубоко, будто кто-то вырвал кусок огромной рукой. Края воронки обуглились, почва окрасилась иссиня-чёрным. Редкие камни с сухим шорохом скатывались вниз; в абсолютной тишине этот звук бил по ушам.

Воздух изменился. Он больше не пах ни кровью, ни гарью. Его заполнил стерильный, колючий холод разорванной реальности, которая теперь с трудом затягивалась, как открытая рана.

Я стояла рядом с Каином. Со стороны он выглядел прежним: неподвижное изваяние из стали и мрака. Но наша связь превратилась в раскалённую нить. Боль вгрызалась в мои собственные нервы, проходя через его тело яркими вспышками. Мышцы и кости Каина пытались выдержать нагрузку, не предназначенную для смертных. И под этой болью была изматывающая усталость. Я знала, что он только что прошёл через предел своих возможностей. Каин явно пытался это скрыть, и, если бы между нами не было магических уз, я бы, возможно, даже не заметила этого. Но я чувствовала, как тяжело ему удерживаться на ногах.

— Найди лошадь... — Его голос напоминал скрежет камня о камень. — Если она ещё цела.

— Каин...

Грудь под доспехом вздымалась рвано. Он медленно вздохнул, закрыв глаза и заставляя тело успокоиться, унять вибрацию от пропущенной мощи.

— Я в порядке, — бросил он, но слова падали в пыль, лишённые веса.

— Нет, — я сделала шаг ближе, и меня обдало ледяным дыханием Пустоты, всё ещё сочившейся из его пор. — Ты почти сломал себя.

Жнец не стал спорить. Он отвёл взгляд, устремив его куда-то в сторону горизонта, где за желтоватым маревом угадывались очертания высоких стен.

— Нужно было остановить их, — его голос стал тише. — Там город. Если бы они дошли...

Я проследила за его взглядом, а затем вновь посмотрела вниз. Чёрная рана в земле казалась слишком глубокой и неправильной для одной маленькой деревни. Это не было похоже на обычное разрушение. Это было отсутствие жизни в самом прямом смысле.

Некоторое время мы стояли молча. Сила, которой он пользовался, всё ещё отзывалась в его жилах эхом. Это было странное, пугающее ощущение — как будто внутри его души навсегда остался след той Пустоты, которую он только что призвал.

Я нахмурилась, пытаясь осознать масштаб увиденного.

— Эта сила... —Я немного помедлила, подбирая слова. В горле пересохло от пыли и страха. — Она больше, чем просто магия.

Дома исчезали, земля проваливалась, сама реальность сворачивалась внутрь этой воронки, становясь обгоревшим пергаментом. Ни одно заклинание из Хранилищ не действовало так. Магия ведьм созидала или искажала, но магия Каина... она обрывала существование вещей.

— Когда вы молитесь, — тихо произнесла я, — вы обращаетесь к Богу Смерти.

Каин чуть склонил голову. Это мимолётное движение отозвалось в нём новой вспышкой боли. Рана напомнила о себе, но он лишь крепче сжал челюсти.

— Раньше я думала, что это просто вера, — призналась я. — Что это лишь способ придать смысл вашему образу жизни. Оправдать то, что вы делаете.

Он ничего не ответил. Лишь продолжал смотреть на дело своих рук, но по нашей нити я почувствовала укол интереса. Мои слова пробились сквозь пелену его изнурения, заставив прислушаться.

Я вернула взгляд на мужчину, который стёр поселение с лица земли, а теперь едва держался на ногах.

— Но после того, что я только что увидела... — я замолчала, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Мне начинает казаться, что за этой силой действительно стоит что-то большее. Не просто слова молитв. Что-то реальное. И оно здесь.

Внутри него что-то глухо отозвалось на мою догадку.

— Иди, — наконец выдавил он, кивнув в сторону леса. — Свистни кобылу. Нам нельзя здесь оставаться.

Я кивнула, но стоило мне отвернуться, как заметила движение в тенях у чащи.

Сначала это не вызвало подозрений: после боя глаза легко могли обмануть. Это мог быть камень или кусок земли, скатившийся вниз. Но движение повторилось — слишком ритмичное и осознанное для случайного обвала.

— Подожди...

Внимание сосредоточилось на кромке леса у самой воронки. Земля там была изломана, почва осела, и среди обломков действительно кто-то шевелился. Выживший? Одержимый? Фигура была слишком маленькой. И слишком тихой.

— Там кто-то есть, — выдохнула я.

Каин мгновенно повернул голову. Теперь и я видела его ясно: светловолосый мальчик. Он замер на краю разрушенной земли, как живое пятно среди руин. Лет семь, не больше. Разорванная одежда впитала грязь, на руках и лице запеклась пыль вперемешку с кровью. Но ужаснуло другое: по его коже вились чёрные нити. Тонкие прожилки, такие же, как у Одержимых.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Он тоже одержим, — бесстрастно произнёс Каин.

Мальчик не двигался. Он просто стоял и смотрел на нас. Я ждала, что он бросится вперёд или зарычит, превращаясь в зверя, но тишина затягивалась. Глаза ребёнка были ясными и живыми. Он смотрел так, как смотрит человек, увидевший слишком много за один день. В его взгляде не было голода. Только бесконечный ужас.

Я сделала осторожный шаг вперёд, движимая чем-то, что было сильнее осторожности.

— Стой! — Рука Каина перехватила мой локоть.

— Он не нападает.

— Пока, — отрезал Жнец. В его тоне лязгнуло подозрение.

Я мягко высвободила руку. Ребёнок даже не шелохнулся. Когда расстояние сократилось, я разглядела его лицо: под слоем копоти, с потрескавшимися губами и спутанными волосами, но в глазах всё ещё было сознание. Это было не то мутное безумие, которое я видела у Одержимых.

— Эй... — пришлось заговорить тише, чтобы не звучать угрожающе. — Ты меня слышишь?

Мальчик не ответил. Я опустилась на одно колено, уравнивая нас, стараясь казаться маленькой и безобидной. Между нами оставалась пара шагов, и теперь я видела, как дрожат его хрупкие плечи под разорванной рубашкой.

— Ты слышишь меня? — повторила я ещё мягче.

Он молчал.

Я выдохнула и сосредоточилась, пытаясь дотянуться до него своим восприятием через пелену своих эмоций. Я чувствовала его душу. Она была холодной и