Дракон, которого я разлюбила - Милена Кушкина

Моя сестра стоит перед ним расправив плечи. Никаких слез и истерик обманутой содержанки. Вся ее грозная поза говорит о решительности и грядущем возмездии.

— Это не игра, Селен. Моя мать была законной наследницей рода Шалли, и сегодня поверенные официально признали наши права, — ее голос звучит на удивление спокойно и по-деловому. — Так что я не бедная студентка из Долины Туманов, которую можно спрятать на задворках. У меня есть титул и состояние.

Селен пренебрежительно дергает плечом:

— Даже если так, это ничего не меняет…

— О, это меняет абсолютно все, — перебивает его Лиззи, мило и безжалостно улыбаясь. — Одно дело — тайком увезти и поселить в съемной квартире безродную девчонку. Столичный свет закрывает на это глаза. Но скомпрометировать полноправную леди из равного по статусу рода? Вырвать ее из академии и затащить в постель без венчания? Законы общества на этот счет весьма строги, не так ли?

Лицо Селена стремительно бледнеет. Он вырос в столице и прекрасно понимает, что она бьет наверняка. Ловушка захлопнулась. То, что казалось ему легкой, ни к чему не обязывающей интрижкой, в одну секунду обернулось катастрофой.

— Ты… ты мне угрожаешь? Ты это специально подстроила? — выдавливает он.

— Никаких угроз, милый. Мы же цивилизованные люди, — Лиззи изящным жестом поправляет кружево на лифе своего бального платья. — Просто констатация фактов. Ты отнял у меня статус невинной девицы, так что будь добр компенсировать его статусом законной жены. И не думай, что сможешь замять все это. Нас видели и в Пассаже, и на квартире.

Она разворачивается и, гордо вскинув голову, легкой походкой направляется к фуршетным столам, оставив бледного Селена стоять с открытым ртом.

Конрад, молча наблюдавший за этой сценой рядом со мной, издает тихий смешок.

— А у твоей сестры мертвая хватка, Камрон, — с искренним, почти профессиональным уважением тянет он. — Без лишнего шума и соплей взяла лощеного дракона за горло. Если Вельт сегодня нас не угробит, я бы с удовольствием пригласил ее на ужин. Ведь не думает она на самом деле выходить замуж за этого слизняка?

Музыка стихает, уступая место звонким переливам фанфар.

Император Кревальд вновь поднимается на возвышение, благосклонно взирая на притихшую публику.

— Друзья мои! — его усиленный магией голос разносится над заснеженной площадью. — Сегодня мы празднуем не просто годовщину подписания договоров. Мы празднуем вступление в новую эпоху!

В ответ ему слышатся подобострастные возгласы и вежливые аплодисменты.

— Сегодня наше общество стремительно меняется к лучшему, — продолжает император, улыбаясь своим счастливым подданным. — Взгляните вокруг: леди из высшего света теперь не просто украшение столичных салонов или трофей мужа. Наши знатные дамы они становятся полноценными специалистами, опорой нашего государства.

Император Кревальд делает широкий жест рукой, и из толпы придворных в первый ряд выступает знакомая сухая, затянутая в строгое темное платье фигура.

— Взять, к примеру, несравненную Морвенну Крейс, руководителя Отдела Управления артефактами, — с улыбкой произносит Кревальд. — Когда-то это ведомство было создано для того, чтобы знатные выпускники академий не скучали и набрались опыта, но под руководством леди Крейс это ведомство стало едва ли не крупнее Управления сыска. Вот будет забавно, когда леди Крейс уделает лорда Торнуэла!

По залу разносится смешок.

Морвенна отвечает коротким, почти мужским поклоном.

— Но леди Морвенна Крейс не единственная, кто смог построить карьеру. Сегодня я с радостью приветствую новое поколение! Леди Валери Шалли, которая не испугалась трудностей и с блеском выполнила весьма экстравагантное условие своей покойной бабушки, доказав, что истинное благородство подкрепляется делом!

По террасе прокатывается новая волна вежливых аплодисментов. Я чувствую, как холодеют кончики пальцев. Конрад ободряюще, но жестко подталкивает меня в спину.

Я выхожу из тени колонн на залитую светом площадку. Император по-отечески мне улыбается и манит к себе. Я направляюсь к императору, стараясь, чтобы мой шаг казался легким и уверенным.

— Подойдите ближе, дитя мое, — правитель милостиво протягивает мне руку. Я приседаю в глубоком реверансе. — Ваша целеустремленность восхищает. Скажите, какую же профессию вы избрали, чтобы доказать свою самостоятельность?

— Я артефактор-стажер в Управлении сыска, Ваше Величество, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Брови Кревальда ползут вверх. По толпе проносится удивленный шепоток.

— Поразительно! — император всплескивает пухлыми руками. — Еще одна девица не стала открывать модный салон или кафетерий, а выбрала службу на благо закона! Вы буквально взяли судьбу в свои руки и добились успеха собственным трудом. Это достойно самой высокой награды!

Он оборачивается к золотому доспеху принца Иллариона, мерцающему на постаменте.

— И в знак моего особого расположения, как символ вашей силы и независимости, я хочу преподнести вашей семье воистину исторический подарок, — торжественно провозглашает Кревальд. — Я хочу разделить с вами этим великим даром драконов.

По толпе прокатывается вздох восхищения.

По приказу императора стражники подходят к доспеху. Раздается металлический щелчок, и они ловко отцепляют великолепные золотые наручи, покрытые тончайшей росписью.

Я растерянно моргаю. Сердце пропускает удар, а затем срывается в бешеный галоп.

Распорядитель с почтительным поклоном подносит мне наручи на алой бархатной подушечке. От них невозможно отвести взгляд, такая искусная работа! Сверкающий и смертоносный дар.

— Примерьте же их, леди Валери! — настаивает император, лучась благодушием. — Пусть все увидят, что хрупкость девичьих рук может сочетаться с драконьей сталью!

Сотни глаз устремлены на меня. В воздухе висит ожидание.

Я поднимаю взгляд и смотрю в толпу. Там, у самого края платформы, застыл Эдмар. Его лицо белее снега, падающего с магического купола. В его темных глазах плещется абсолютный, первобытный ужас.

Мы оба понимаем все без слов. В этих наручах — яд, который предназначался императору. Злоумышленник был уверен, что император не станет надевать полный доспех.

Мои пальцы мелко дрожат.

Если я откажусь от императорского дара на глазах у всего двора, это станет неслыханным оскорблением. Стоит мне заговорить, чтобы рассказать о заговоре, меня признают одной из отравительниц.

Но если я прикоснусь к этому золоту, то умру от яда.

Смертельная ловушка захлопнулась. Что бы я ни сделала, мне не дожить до утра.

Время словно останавливается. Я смотрю на сверкающее золото наручей, и каждый удар моего сердца отдается в ушах тяжелым, глухим набатом.

Вот и все. Мы проиграли.

Я приехала в столицу за новой жизнью, а нашла здесь лишь смерть на потеху сотне аристократов.

Я медленно перевожу взгляд на Эдмара, чтобы попрощаться. Простить за все терзания и слезы, что пролила по его вине и поблагодарить за эти безумные, полные надежды сутки. Возможно, он позаботится хотя бы о Лиз?

Но Эдмар не прощается.

Он смотрит на