Дракон, которого я разлюбила - Милена Кушкина

Кабинет погружается в тишину. Все слушают Эдмара.

— Даже самый ленивый следователь в два счета нашел бы обиженную на весь мир девушку, лишенную наследства и титула. Однажды ее бросил жених-дракон, а теперь ее сестру соблазнил другой представитель моей расы. Ее бы обвинили в покушении на императора и желании разжечь войну из мести. Меня бы посчитали ее соучастником. Никто бы не стал искать дальше. Морвенна Крейс при этом ничего бы не теряла.

Конрад молча склоняет голову, подтверждая слова Эдмара.

Картина, нарисованная ими, настолько логична и пугающая в своей простоте, что даже скептически настроенный министр Приний бледнеет и отступает на шаг.

Император молчит. Он смотрит прямо перед собой, переваривая полученную информацию. Я вижу, как тяжело вздымается его грудь. Осознание того, насколько далеко зашел противник, заставляет его нервничать.

— Неужели Крейс сделала все это ради того, чтобы занять место лорда Торнуэла? — спрашивает министр-дракон. — Вынужден признать, слишком это довольно искусно выстроенная стратегия.

Император устало трет переносицу. Он больше не похож на холеного прожигателя жизни. Я вижу, как усталость отпечаталась на его лице.

— Давайте спросим Морвенну Крейс, — говорит он спустя минуту раздумий. — Стража! Приведите ее.

Вооруженные стражники со всех ног бегут выполнять поручение императора. Тем временем Кревальд смотрит на меня в упор.

— Леди Шалли, Валери, — начинает он. — Вы только появились при дворе, и я пока не знаком с историей вашей жизни. Но, если у вас нет мужчины, брата или отца, который может отстоять вашу честь, то я, на правах императора, готов принять эту обязанность на себя. Неужели вы с сестрой пострадали от драконов, которые бесчестно поступили с вами? Думаю, я вправе заставить их жениться на вас…

К счастью, император не успевает развить свою мысль о принудительном браке.

Массивные двери кабинета распахиваются, и стражники вводят задержанную.

Женщина гордо расправляет плечи, как только стражники ее отпускают.

Я смотрю на нее, но что-то в ее внешности кажется мне неправильным.

Там, на ярко освещенной террасе, ослепленная страхом перед отравленным доспехом, я не замечала деталей. Но сейчас некоторые странности бросаются в глаза.

Морвенна держится слишком прямо для немолодой главы отдела. Ее кожа кажется неестественно гладкой, лишенной мимических морщин, словно на лицо натянута мастерски выполненная восковая маска. А глаза… Взгляд Морвенны на собеседовании был тяжелым, вымораживающим, просчитывающим на десять ходов вперед. Глаза женщины, представшей перед нами, горят дерзким, яростным огнем, присущим более молодым особам.

— Это не Морвенна Крейс, — тихо произношу я.

Женщина обводит нас насмешливым взглядом и вдруг начинает смеяться. Это звонкий, совершенно молодой смех. Ничего общего с сухим покашливанием госпожи Крейс.

— Что смешного вы здесь находите? — лицо Кревальда Третьего каменеет от гнева. — Я приказываю вам назвать себя! И подтвердить или опровергнуть обвинение леди Шалли!

Пленница замолкает, но с ее губ не сходит издевательская усмешка.

Тут вперед делает шаг Эдмар. Его профессиональный взгляд скользит по фигуре задержанной.

— Ваше Величество, думаю, она не станет ничего подтверждать, — уверенно произносит он. — Позвольте мне высказать предположение как специалисту-артефактору. Перед нами женщина, использующая редчайшую иллюзорную матрицу. Подобные артефакты способны не только до мельчайших деталей менять внешность и голос, но и полностью обманывать зрение. Они даже умеют имитировать полное отсутствие пульса и дыхания у носителя.

Я смотрю на Эдмара, совершенно не понимая, к чему он клонит.

Отсутствие пульса? Зачем имитировать смерть прямо сейчас?

И тут я вспомнила мнимую смерть Кары Желвер в поезде. Так вот как она это сделала! Она не умирала, она просто использовала этот артефакт, чтобы заставить всех поверить в ее смерть.

Император заинтересованно склоняет голову набок.

— Имитация внешности? Это весьма любопытно, лорд Вельт, — Кревальд протягивает руку к тяжелому деревянному ящику на столе, откидывает резную крышку и нажимает на скрытый под ним черный камень.

Пространство кабинета мгновенно наполняется низким, вибрирующим гулом. Я чувствую, как по коже пробегает холодок, а волоски на руках встают дыбом.

— Блокиратор магии, — поясняет император.

Воздух вокруг женщины идет рябью.

Строгий пучок седых волос распадается, превращаясь в копну темных каштановых прядей. Кожа на лице и шее становится более упругой и свежей, а черты лица приобретают резкость. Строгое платье Морвенны слишком коротко и тесно в груди молодой женщине, что стоит перед нами.

В кабинете повисает напряженная тишина.

Перед нами стоит та, что называла себя Карой Желвер, точнее та, кто представилась ее именем в поезде.

Теперь, когда иллюзия спала, я вижу, что у обеих женщин одинаковая форма подбородка. Тот же разлет бровей и характерная линия скул.

— Вы с ней поразительно похожи, — тихо говорю я, нарушая тишину. — Вы дочь Морвенны?

Женщина переводит на меня свой колючий, потемневший от ненависти взгляд.

— Вы достаточно проницательны, леди Шалли, — губы дочери Крейс кривятся в презрительной улыбке. — Вы многое замечаете. Но все же вы не настолько умны, чтобы усвоить главное правило в этой жизни. Никогда не связывайтесь с драконами.

— Как ваше имя? — ледяным тоном цедит император Кревальд. — И где сейчас ваша мать?

Женщина гордо вскидывает подбородок. В ее глазах нет ни капли страха.

— Мое имя Симона. Симона Крейс. А моя мать... полагаю, она покинула бал ровно в тот момент, когда вы, Ваше Величество, так любезно пригласили ее на подиум.

Министр Приний глухо ругается и бросает быстрый взгляд на стражников. Те бесшумно выскальзывают за дверь, отправляясь в погоню. Но мы все прекрасно понимаем, что Морвенну поймать будет не так-то просто.

— Зачем вам все это? — голос императора подрагивает от сдерживаемой ярости. — Убить меня, подставить лорда Вельта, разжечь войну, которая утопит империю в крови... Ради чего?!

Симона усмехается. В этой усмешке кроется столько горечи и отчаяния, что мне на секунду становится не по себе.

Я чувствую, как Эдмар сжимает мою руку.

— Ради справедливости, конечно! — отрезает Симона. — Когда-то давно моя мать была полна надежд. Она обладала блестящим умом, хотела служить государству и всеми силами пыталась пробиться наверх. Но мужчина, которого она любила, постоянно твердил ей, что карьера — это не для нее. Он считал, что женщина должна сидеть дома, вышивать крестиком и покорно обустраивать быт, пока ее господин вершит великие дела.

Симона делает шаг вперед и обводит присутствующих мужчин взглядом, полным ненависти.

— Мать верила ему. А потом… потом она забеременела, — голос Симоны срывается на звенящий шепот. — И знаете, что сказал этот благородный лорд? Он заявил, что драконы на простушках не женятся. Он вышвырнул ее на улицу, словно надоевшую игрушку, чтобы не портить свою безупречную репутацию в свете.

В кабинете становится невыносимо тихо.

— Она тайно