Дракон, которого я разлюбила - Милена Кушкина

Его взгляд — это отчаянный, пылающий приказ.

Эдмар не может произнести ни звука, но он скашивает взгляд в сторону. Туда, где в первом ряду придворных застыла сухая фигура Морвенны Крейс.

— Отдай их ей, — шепчет он, но я не слышу его глоса, лишь читаю по губам.

До меня доходит не сразу.

Разум бьется в липкой панике, но затем разум берет верх над животным страхом.

Морвенна все это начала. Она играла нами, как безликими пешками. Что ж, один раз за игру и пешка может стать королевой.

Я сглатываю вставший в горле ком и, собрав в кулак всю свою волю, поднимаю на императора сияющий, полный благоговения взгляд.

Все звуки вновь обрушиваются на меня лавиной.

— Ваше Императорское Величество, — мой голос звенит над притихшей площадью, и я изо всех сил молюсь, чтобы никто не услышал в нем предательской дрожи. — Мое сердце переполнено благодарностью. Это невероятно щедрый дар для скромной девушки. Но я не смею принять его, зная, что мой успех по праву принадлежит не только мне.

Кревальд удивленно распахивает глаз.

— Вот как? И кому же?

Я поворачиваюсь так, чтобы видеть перед собой и правителя, и заинтригованную толпу. Я нахожу в себе силы улыбнуться мягко и искренне, как и подобает примерной ученице.

— Мой путь сюда был бы невозможен без одной потрясающей, мудрой женщины, — я вкладываю в слова столько теплоты, что у самой сводит скулы. — Я долгие годы не могла вырваться из Долины Туманов. Мой талант зачах бы там навсегда. Но именно несравненная госпожа Морвенна Крейс разглядела во мне потенциал. Она лично предложила мне место в столице и… буквально своими руками посадила меня в купе к моему будущему начальнику. Она сделала все, чтобы моя карьера пошла в гору с первой же минуты пути.

В толпе раздаются одобрительные, умиленные вздохи.

— И потому, Ваше Величество, со всей моей бесконечной признательностью, я осмелюсь просить вас, — я склоняюсь в изящном, глубоком поклоне, указывая рукой на бархатную подушечку с золотыми наручами. — Позвольте мне уступить этот бесценный дар той, кто открыл мне дорогу в этот мир. Моей благодетельнице. Госпоже Морвенне Крейс!

Над толпой повисает секундная тишина, а затем император Кревальд расплывается в широкой, совершенно растроганной улыбке.

— Поразительно! — громогласно заявляет правитель, всплеснув руками. — Вы не только умны, леди Шалли, но и необычайно дальновидны! Какое благородство, какое почтение к своим наставникам! Ваш жест достоин восхищения.

Он поворачивается к толпе придворных, его глаза горят от удовольствия. Гости взрываются аплодисментами. Эдмар улыбается. Сцена разыгрывается как по нотам.

— Госпожа Крейс! Подойдите же к нам скорее! — произносит император. — Примите дар, который вы по праву заслужили своим наставничеством!

Я смотрю на главу Управления артефактами.

Ее лицо приобретает землисто-серый оттенок. Она смотрит на золотые наручи так, словно на бархате лежат свернувшиеся кольцами ядовитые змеи.

Она знает. Она, несомненно, все знает об этом доспехе и о том, что должно было произойти сегодня вечером.

Под сотнями восхищенных, выжидающих взглядов столичного света и радостным взором самого императора Морвенна Крейс делает шаг вперед. Она шатается. Ее ноги заплетаются, словно она в одночасье постарела на двадцать лет, но она вынуждена идти.

Она угодила прямо в свою собственную смертельную ловушку, которую она так долго расставляла для других.

Шаги Морвенны Крейс кажутся тяжелыми, словно каждый дается ей с неимоверным усилием, но она держит спину прямо.

Подойдя к возвышению, она склоняется перед императором, и на ее губах появляется вымученная улыбка.

— Леди Шалли слишком щедра, Ваше Величество, — голос леди Крейс звучит спокойно, но я слышу в нем едва уловимую хрипотцу. — Но этот дар предназначен юности, будущему нашей империи, новому поколению. Мое время блистать на балах давно прошло. Я не смею отнимать у нее это честно заслуженное право.

Она изящным жестом поворачивается ко мне, пытаясь вернуть этот отравленный дар, сохранив при этом лицо скромной наставницы. Идеальный ход опытного политика.

Но я уже вступила в эту игру и не собираюсь отступать. Я громко вздыхаю и прикладываю руки к груди в жесте глубочайшего почтения.

— Но разве может ученица сиять ярче наставницы в вечер, когда сам император чествует мудрость женщин, посвятивших свою жизнь государству? — мой голос звенит от искренности. — Без вашего содействия, леди Крейс, я никогда бы не оказалось здесь. Прошу вас, не лишайте меня радости видеть, как сам император награждает вас за годы безупречной службы!

Кревальд Третий удовлетворенно кивает. Лесть — слабое место любого правителя, и сейчас он упивается этой сценой.

— Леди Валери совершенно права! — произносит император. — Негоже всю жизнь оставаться в тени других, госпожа Крейс. Ваш труд должен быть вознагражден. Примерьте же дар драконов!

Морвенна понимает, что загнана в угол.

Император следит за каждым ее движением. Она медленно, словно во сне, протягивает руку к бархатной подушечке, которую держат слуги.

Я вижу ее волнение и жду, когда она дрогнет.

Мой взгляд цепляется за одну деталь. Перчатки Морвенны длинные, темные в тон ее платья, но ткань… Она не струится, как обычный шелк. Она матовая, слишком плотная, с жесткими складками на сгибах. Они уберегут ее от яда.

Морвенна берет один сверкающий наруч, не снимая этих перчаток, и собирается приложить его к запястью.

— Ваше Величество! Прошу простить мою дерзость!

Голос Эдмара взрывает напряженную тишину, как удар хлыста. Он широким шагом выходит из толпы, нарушая все мыслимые правила придворного этикета, и встает у подножия платформы, где мы стоим.

— При всем уважении к госпоже Крейс, — глаза Эдмара горят темным пламенем. — Но драконья ковка не терпит посредников. Этот металл закален в чистом пламени, он впитал в себя магию моей расы. Надевать доспех Иллариона поверх ткани — это глубочайшее оскорбление для всех драконов. Он должен касаться голой кожи, чтобы признать владельца.

По толпе драконов-аристократов проносится согласный гул.

Император хмурится, мгновенно улавливая настроения подданных. Оскорбить союзников и неправильно распорядиться их реликвией он не может.

— Лорд Вельт прав, — сухо произносит император. — Госпожа Крейс, снимите перчатки.

Лицо Морвенны становится похожим на восковую маску. Она судорожно сжимает наруч.

— Ваше Величество… — ее голос срывается. — Я женщина строгих правил. Оголять руки прилюдно… в моем возрасте… это неподобающе. Прошу, позвольте мне…

Император теряет терпение и хмурится.

— Позвольте мне помочь госпоже Крейс, — я слышу еще один знакомый голос. — Мы можем заменить императорский дар на тюремные кандалы.

Эти слова заставляют