Король-охотник - Джаггер Коул

class="p1">Мне миллион раз рассказывали, что случилось: как я была в летнем лагере, вышла на лодку, собираясь отчалить от пирса, поскользнулась и упала в воду. Волны ударили корпусом лодки по моей голове, а затем по пирсу, удерживая меня под ним, пока кто-то не прыгнул, чтобы вытащить меня.

Я ничего этого не помню. Я даже не помню самого летнего лагеря. Буквально почти ничего, кроме мелькающих тут и там образов. Видимо, так может случиться — мозг стирает всё, что связано с травмой, особенно когда сам этот мозг был задет.

Но всё, что я читала об этом феномене, упоминает, что память самоуничтожается за день, или может быть, за несколько дней.

У меня же нет воспоминаний о целом месяце летнего лагеря. Даже несколько месяцев до того, как я туда поехала, теперь смутны.

Я знаю, что всё могло быть хуже. Я могла быть мертва. Но, как я ни пыталась просто оставить все позади и «пережить» случившееся, игнорировать это всё ещё трудно. И хотя сейчас они более редки, мне всё ещё снятся сны, где я сама топлю себя.

Я делаю вдох, вздрагивая на полу спальни в темноте. На моей коже блестит испарина, пульс всё ещё бешено колотится. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Медленно пульс замедляется. Лёгкие разжимаются. Сон уходит, как обычно. Но когда кошмар отступает и возвращается реальность, реальность этой реальности бьёт меня, словно горячий прилив. Я закипаю, закусывая губу, когда в фокус возвращается повторение событий раннего вечера.

Ссора. Борьба с ним. Падение на землю, когда он прижал меня к ней, и затем прорыв плотины.

Поцелуи с ним. Мольбы. Оргазмы.

Изнывая от желания, чтобы он взял меня так, как меня никогда не брали. А затем кричащий экстаз от того, что я наполнена им.

Моё тело пульсирует жаром, когда я вспоминаю, как он сжимал меня и брал. Как он входил жёстко, трахая меня в землю и в беспамятство, с рукой на моём горле.

Это был не «нежный первый раз».

Это было жесткое взятие.

И я хотела каждую секунду этого.

В темноте я позволяю этой реальности пропитать мою кожу. Сегодня я лишилась девственности с мужчиной, который похитил меня из моего дома и запер в комнате на острове. Мужчиной, который гонится за мной по лесу только затем, чтобы поймать меня, прижать к земле и сорвать с меня одежду.

Мужчиной, который не спрашивает, прежде чем довести меня до оргазма пальцами или ртом. Мужчиной, который грубо берёт мой рот своим членом, пока не изливает свою сперму мне на язык.

Мужчиной, который грубо трахал меня в первый раз, пока я наполовину боролась с ним. Который прижимал мое запястье к траве, когда зарывал свой член в меня.

Но худшая часть в том, что я не ненавижу каждую секунду и каждую часть всего этого.

Я, блядь, жажду этого. И в темноте своей комнаты я начинаю задаваться вопросом, кем же это меня делает.

Сломанной. Неправильной. Извращённой.

Порочной.

Я глубоко дышу, всё ещё дрожа, когда встаю на ноги и сажусь на край кровати. Поворачиваюсь, глядя через окна на низкую луну, мерцающую над озером.

Дверь спальни открывается с тихим скрипом позади меня. Я напрягаюсь, резко оборачиваясь и ожидая, что он войдёт. Но он не входит. Дверь просто остаётся такой, полуоткрытой, манящей. Ждущей.

Жар собирается в моём нутре, смешиваясь со страхом и ноткой тревоги. Я глотаю, поднимаясь с кровати и медленно ступая босиком в паре спортивных штанов и мешковатой футболке к двери.

— Кристоф?

Ответа нет. Меня пробирает дрожь, когда я тянусь к двери, толкая её чуть дальше. Я просовываю голову, мои глаза отчаянно пытаются привыкнуть к коридору, который гораздо темнее моей комнаты.

— Кристоф?

В ответ лишь тишина.

Дрожа, я выхожу в совершенно чёрный коридор. Моя комната находится на углу коридора, образующего прямой угол. Прямо передо мной тянется длина коридора, ведущая к ещё паре гостевых комнат и лестнице, которая ведёт вниз, на первый этаж. Одно окно в конце заливает его тусклым, серовато-белым лунным светом.

Зато направо коридор исчезает в абсолютной тьме. Этот путь ведёт к ещё нескольким спальням, другому кабинету и лестнице на запертый третий этаж.

Моё сердце колотится, когда я на цыпочках выхожу во тьму.

— Кристоф? — шепчу я сдавленным тоном.

Скрип во тьме заставляет моё сердце подпрыгнуть к горлу, когда я резко оборачиваюсь. Мои глаза расширяются, лицо белое, когда я отчаянно пытаюсь пронзить взглядом кромешную темноту коридора.

— Крис…

— Беги.

Голос — нечто из кошмара. Хриплый, тяжёлый, свинцовый голос. Рычащий приказ. И его воздействие на меня одновременно ужасает и электризует.

Моё тело дрожит, жар собирается между ног, а соски затвердевают и упираются в футболку. Кожа вспыхивает, капилляры раскрываются от предвкушения «бей или беги», желания бежать.

Но я застыла. Я стою там, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух через сжатое горло, пока призрачно вглядываюсь в темноту.

Я знаю, что могу проскользнуть обратно в свою комнату. Мне не обязательно играть в эту игру.

Но я хочу.

Низкий, рокочущий рык выползает из темноты, заставляя мой пульс пропустить удар.

— Беги!

Я, блядь, бегу.

Без секунды колебаний я разворачиваюсь и несусь по коридору к лестнице. И я уже слышу, как он тяжело топает позади меня.

Адреналин и первобытный страх взрываются в моих чувствах, оглушая меня стуком сердца. Моя кожа кажется наэлектризованной, мышцы кричат, когда я падаю, скатываясь по лестнице, слыша, как он мчится за мной.

Я знаю, что он не причинит мне вреда. Я знаю, что это Кристоф, а не грёбаный серийный убийца или чужак, который вломился.

Но реакция «бей или беги» реальна. Тело не может просто отбросить миллионы лет эволюции.

Крик опасности разрывает меня, заставляя метаться и носиться по большому тёмному дому. Я мчусь через гостиную, бегу к дверному проёму, который, как я знаю, ведёт в вестибюль, но затем разворачиваюсь и перепрыгиваю диван. Периферическим зрением я вижу мужчину во всём чёрном, и моё нутро сжимается, когда химия в моём мозгу сходит с ума.

Святое, блядь, дерьмо.

Он рычит, когда бросается на меня. Я кричу, меняя направление и врываюсь за угол на кухню. Моё бедро с силой ударяется о дверной косяк, заставляя меня вскрикнуть от боли. Но я продвигаюсь вперёд, преодолевая препятствия в темноте, убегая от мужчины в чёрном, который охотится на меня как на добычу.

Я скольжу по кухне, слыша грубый шум его дыхания слишком близко позади. Мой мозг кричит, лёгкие горят, когда я устремляюсь по коридору