Король-охотник - Джаггер Коул

Но с другой стороны, она выживальщица. Она возьмет деньги, если это не пересечет воображаемую линию «гордости» — а эта линия колеблется, как прилив. Так что мне приходится гадать и стараться подобраться как можно ближе к этой абсолютной максимальной сумме, не превышая ее, иначе она откажется от конверта.

Сегодня я положил двадцать две тысячи фунтов; наличными.

Она смотрит на конверт, когда я протягиваю его ей. Наступает пауза — ее обычное выступление взвешивания. Но затем она берет его, слегка прикидывая вес, прежде чем открыть. Ее большой палец скользит по торцам пачек пятидесятифунтовых банкнот, и ее бровь приподнимается.

Она загибает верх конверта обратно и засовывает его в карман фартука.

Я сдерживаю желание явно отпраздновать эту победу.

— А для тебя, моя Ник-нак...

Я кружусь и вытаскиваю маленькую шкатулку для украшений из другого внутреннего кармана куртки. Глаза Никиты загораются. Моя мать сужает глаза скептически.

— Если это блестящее, ты знаешь, она не может носить это на улице. Это привлечет...

— Это не блестящее, мама.

Я поворачиваюсь к сестре и протягиваю руку, в которой держу коробочку.

— Но это особенное.

Я смотрю, улыбаясь, как она разрывает ее и ахает при виде маленького кольца с украшением в виде детали пазла.

— Вау! Мам, смотри!

Моя мать, кажется, одобрительно кивает, видя отсутствие броскости.

— Оно очень красивое, рыбка.

Я киваю, возвращаясь, чтобы впиться взглядом в счастье на лице моей сестры, когда она надевает кольцо.

— Крис, я люблю его!

— Отлично, — сияю я, когда она крепко обнимает меня.

— Рыбка, почему бы тебе не пойти посмотреть телевизор на минутку. Мне нужно поговорить с твоим братом.

Никита обнимает меня еще раз, улыбаясь от уха до уха, прежде чем убежать в гостиную.

— Мам, это не...

— Очень красиво, Кристоф, — моя мать слабо, но искренне улыбается. — Может быть, она сможет носить его на цепочке, да? Под рубашкой.

Я киваю, поворачиваюсь и открываю холодильник, но не нахожу там многого.

— В морозилке есть водка.

Я киваю, засовываю руку и вытаскиваю холодную дешевую бутылку.

— Налить одну или две?

Она качает головой. — Не мне.

Я наливаю немного в стакан, медленно отпиваю и морщусь, пока она готовит.

— У вас всё в порядке?

Она молча кивает.

— Ты знаешь, для меня это не проблема. Скажи, черт возьми, слово, и я...

— Богохульство, Кристоф!

Я вздыхаю.

— Скажи слово, и я перевезу вас обеих куда захотите.

— Нам здесь хорошо.

— Как же, черт возьми, хорошо. Район выглядит опасным снаружи.

— Мы в порядке, Кристоф.

— Мама, я говорю тебе, покажи место на карте, и я все сделаю. Сегодня же вечером. Вы можете жить где угодно. Тебе не пришлось бы работать, Никите не пришлось бы сидеть дома, когда темнеет... —

— Михаил хочет, чтобы она пошла в академию.

Слова бьют меня как пощечина. Я моргаю, замыкая на стольких уровнях — во-первых, что она разговаривает с этим куском дерьма. Но самая большая часть поднимает голову, как дракон.

— Что, — рычу я.

— Михаил...

— Черта с два, она пойдет, — рявкаю я.

Она резко поворачивается, сверля меня взглядом.

— Ее отец думает, это будет...

— Ее отец — социопатический, манипулятивный, злой кусок...

На этот раз то, что ощущается как пощечина, — действительно пощечина. Я стою в шоке, мое лицо горит от ладони матери. Она яростно сверлит меня взглядом.

— Ты не будешь так говорить о своем отце...

— О, отвали, Юля.

Она выглядит ужаснувшейся от моей ругани, но скрежещет зубами.

— Михаил не мой, блять, отец, — плюю я.

— Ну, он отец Никиты! И он мой муж...

— Который уже шесть лет долбится в твою дверь, требуя, блять, развода! Его нет, мам! Мика, блять, нет.

На кухне воцаряется тишина. Из гостиной доносится музыкальная заставка «Мой маленький пони», пока мы с мамой сверлим друг друга взглядами.

И затем наконец она громко фыркает. Она качает головой, а затем выхватывает водку из моей руки.

— Давай сюда.

Она делает большой глоток, выдыхает и снова смотрит на меня.

— Он хочет, чтобы она пошла.

— Этого не случится.

— Это не твое решение...

— Это безумие Михаила — не школа, — рычу я. — Там жестоко и грубо, и...

— Я знаю, что это за школа, — тихо и холодно говорит она. — Но посмотри, куда это привело тебя.

Я качаю головой.

— Это жестоко, грубо и безжалостно, и это для мальчиков, которых вербуют. А девочки...

Моя челюсть скрипит, яркая ярость нарастает во мне, когда я прокручиваю то, что хотел бы не видеть. То, что я видел и слышал в кошмарной академии Михаила.

Как проект Лебедь; где молодых девушек учили быть и убийцами, и соблазнительницами.

Моя рука сжимает столешницу так сильно, что она почти ломается.

— Она не пойдет в это место.

— Кристоф, это не твое...

— Никита! — реву я, поворачиваясь к коридору в гостиную.

— Это не то, что ты думаешь! — кричит моя мать, прыгая передо мной и качая головой.

— Ты думаешь, я не знаю, что происходит в том месте? Ты думаешь, я бы отправила свою дочь в такое место? — давится она.

Я скрежещу челюстью.

— Она не будет делать то, что, я знаю, ты думаешь. Михаил говорит...

— Михаил говорит исключительно ложь.

— Она его дочь, Кристоф, — резко бросает она. — Я знаю, он тебе не очень нравится...

— Это одно из описаний...

— Но ты не можешь думать, что он отдаст свою дочь в такую программу.

Я отвожу взгляд.

— Она будет учиться, и да, ее научат некоторым вещам, которым учили тебя, — вздыхает мама. — Но через несколько лет Михаил хочет отправить ее на ускоренную программу обучения и поступление в университет. Может быть, даже в Лордс-колледж.

Я отвожу взгляд

— Пожалуйста, Кристоф.

Ее рука снова касается моей щеки — на этот раз мягко.

— Пожалуйста. Выслушай, что я говорю, и поверь мне, да?

— Крис?

Я моргаю, поворачиваясь и видя Никиту, стоящую в дверях кухни, накручивающую новое кольцо на палец.

— Всё в порядке?

Я широко улыбаюсь, приседаю и крепко обнимаю ее.

— Всё в порядке, Ник-нак. У нас всё в порядке.

— Да, — говорит моя мать, сжимая ее руку и надевая улыбку. — Теперь мы едим, хорошо?

Всё будет хорошо.

Кроме того, что не будет. Потому что год спустя моя мать мертва, а Михаил и Синдикат Призрак проглатывают мою маленькую сестру целиком.

Глава 18

ТАТЬЯНА

Гидравлическое шипение доносится из машины без предупреждения. А затем внезапно диск для стендовой стрельбы взлетает в небо над озером.

Но на этот раз