Король-охотник - Джаггер Коул

— Борис, любая работа, которую я делал или не делал, была услугой. Не более того.

Он хмыкает. — Я не ищу доли твоих кровавых денег, Кристоф. Но я слышал другой слух.

Я молчу.

— Я слышал, что Михаил и его сучка делают ход на Братву Балагула, теперь, когда Петр Фэрист мертв.

Моя челюсть сжимается.

— Они пытались убить девчонку Фэрист, знаешь ли.

Мои зубы скрипят.

— Я слышал те же слухи. Но я полагаю, что они действительно убили ее, Борис.

— Нет. Я слышал другое. Слухи, которые я слышу, что им не удалось убрать ее из наследования.

Что-то грызет мои чувства, царапая мой разум. Мне не нравится, что это вообще слух.

— Она мертва, Борис, — бормочу я ровно. — Я полагаю, Яну уже делают главой Балагулы.

Мне никогда не объясняли этого прямо, но Яна неосторожна, и ее легко читать. Я знаю, что план был таким: с Петром мертвым, убийство Татьяны сделало бы Яну новой короной семьи — учитывая, что она вступила в брак, и нет живого наследника, чтобы претендовать на трон.

Как только она окажется на троне, она каким-то образом введет Михаила — вероятно, притворится, что выходит за него замуж или что-то в этом роде. Как только они оба будут «внутри», я уверен, план состоял в том, чтобы очистить совет от всех, кроме лоялистов. По крайней мере, я бы так и сделал. И тогда, наконец, у Мика будет его гребаная Братва, которую он добивается уже десятилетиями.

— Нет, нет, Кристоф. У меня есть источники, близкие к совету, который управлял Балагулой. Есть несогласные, которые думают, что она не...

— Девушка мертва, Борис.

Дерьмо.

Слова вырываются слишком быстро. Слишком поспешно. Слишком очевидно. Я опустил свои стены, и даже такой идиот, как Борис, может это видеть. Он делает паузу на несколько секунд, но я знаю, что ущерб нанесен.

— Твоей рукой, — тихо подначивает он.

— Нет. Конечно, нет.

— Тогда я думаю, возможно, эти слухи правдивы. В таком случае, она держит ключи от королевства, Кристоф. Ты знаешь порядки Балагулы. Она женщина-наследница, что означает, что ей нужно выйти замуж, чтобы взойти на трон.

Мои глаза сужаются.

— Подумай об этом, Кристоф. Человек мог бы найти ее, приручить ее, жениться на ней и стать очень очень могущественным и богатым.

— Борис, я уверен, она уже мертва...

— Найди ее, — внезапно рявкает он, заставляя меня нахмуриться. — Для меня, Кристоф.

Мои глаза сужаются в щелочки и я вижу красный цвет.

Борис усмехается, не подозревая о ярости, которую он во мне пробудил.

— Я имею в виду, черт возьми, даже без активов, я бы сделал невыразимые вещи с этой девушкой...

Я почти ломаю телефон в руке, так сильно сжимаю его. Но я делаю вдох, успокаивая себя. Я контролирую себя, потому что всегда так делаю.

— Кристоф.

Я тяжело сглатываю, глядя на озеро.

— Да, босс.

— Если она жива, я хочу ее.

— Я уверен, что это просто слухи, Борис.

Он молчит мгновение.

— Не забывай, где твоя верность, Кристоф.

Мои глаза сужаются.

— Никогда и не забывал.

— Хорошо. Пусть так и останется.

Мы вешаем трубки, и я скрежещу зубами, глядя на неподвижную воду.

Дерьмо.

Глава 16

ТАТЬЯНА

Я вздрагиваю, когда чувствую присутствие в дверях библиотеки.

К этому моменту, хотя он никогда явно этого не говорил, кажется, мне разрешено ходить по дому, куда я пожелаю. Дверь в то, что я почти уверена, является его кабинетом, заперта. Как и весь третий этаж, где, я полагаю, находится его спальня.

Но помимо этого, мы оба прекрасно понимаем, что дверь в мою спальню-тюрьму никогда не запирается. Это значит, что комната больше вообще не тюрьма.

И все же, когда он возникает в дверях огромной, залитой светом библиотеки, я вздрагиваю, словно меня поймали на чем-то неправильном.

Я краснею.

Это было не неправильно, но... я не только читала здесь. Я поглядывала в окно на берег озера, где он только что раскинулся в кресле, разговаривая по телефону. Первую часть разговора он улыбался. Он выглядел даже счастливым, а не тем холодным, расчетливым человеком, с которым я живу.

Затем та его часть вернулась, словно переключился тумблер посреди телефонного звонка.

Мои брови хмурятся, когда я смотрю на него в дверях.

— Что...

Мои слова замирают, когда он засовывает руку за спину и внезапно вытаскивает её обратно.

Держа пистолет.

Мое лицо бледнеет, прежде чем я понимаю, что он держит его за ствол.

— Иди со мной.

Я напрягаюсь, сглатываю и скептически выгибаю бровь.

— И куда мы идем?

— Со мной.

Он выходит из комнаты. Я секунду кусаю губу, затем откладываю книгу, встаю и следую за его шагами через роскошный дом к боковой двери. Снаружи я догоняю его, пряча улыбку, когда он бросает взгляд направо и обнаруживает, что я внезапно иду с ним в ногу.

Мы направляемся в лес, следуя по маленькой тропинке, пока не добираемся до поляны, которую я видела лишь мельком.

Когда за мной гнались.

Жар хлещет в мое нутро.

Мы останавливаемся рядом с поленницей дров, обрубком для рубки, испещренным следами от топора. На другой стороне поляны среднего размера стоит стена сложенных дров, а на ней, повернутые к нам, висят мишени. Кристоф поворачивается ко мне, и я дрожу, когда он снова поднимает пистолет.

— Тебе нужно знать, как им пользоваться.

Я хмурюсь.

— Зачем?

— Потому что мир — опасное место.

Мои губы кривятся в полуусмешку. — Но, разве я не вечная пленница? Просто играю с тобой в эти больные игры?

Он тонко улыбается.

— Аа, да. Те больные игры, от которых ты мокнешь настолько, что влага капает по твоим красивым бедрам.

Желание пронзает меня, мое лицо пылает жаром.

— Ты об этих играх, принцесса?

Я киплю под его усмешкой, краснея.

— Та женщина, которая была здесь, которую ты видела той ночью. В следующий раз...

Он поднимает руку, и мои глаза расширяются, когда я понимаю, что он протягивает мне пистолет, прикладом вперед. Я колеблюсь, но он кивает. И медленно я протягиваю руку и обхватываю пальцами тяжелый металл.

Я знаю, что стреляла раньше. Или мне кажется, что стреляла, когда была ребенком и мой дед Казимир позволял мне ходить с ним на охоту. Но это было очень давно.

Я беру у него пистолет, поднимая и взвешивая вес, когда его рука падает. И затем внезапно мы оба осознаем смену власти.

У меня в руке пистолет.

Если бы я захотела, это мог бы быть и был бы мой