Король-охотник - Джаггер Коул

Жар густо собирается между бедер.

Я сжимаю молнию и тяну, чувствуя, как металлические зубцы щелкают, открываясь один за другим. Пока внезапно, когда я отвожу его штаны в сторону, его член не высвобождается.

Мои глаза вылезают из орбит, челюсть отвисает.

О, ебать меня.

Он, черт возьми, огромный. Я видела его раньше, когда он стоял на коленях между моих ног в тот день. Но я была отвлечена кричащим оргазмом, вызванным его пальцами глубоко во мне. Он был наполовину скрыт его сильным кулаком.

На этот раз он прямо здесь, прямо передо мной, висит тяжелый, толстый и набухший. С венами. Пульсирующий. Влажный на кончике.

— Я возьму свой приз за то, что поймал тебя.

Я задыхаюсь, когда его рука тянет меня за волосы — не достаточно сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы мои нервные окончания закричали от восторга. Достаточно, чтобы мой пульс заревел в ушах, когда он оттягивает мою голову назад, приковывая мой взгляд к своему.

— Открой рот.

Слова вырываются из его груди утробным, звериным рыком — глубокий, хриплый, тяжелый голос заставляет всё внутри трепетать, а кровь — бежать быстрее.

Мои глаза снова опускаются на его член — такой твердый, такой толстый и такой большой. Как, черт возьми, он вообще поместится у меня во рту?

Слегка дрожа и от страха, и от захватывающей похоти, я поднимаю руку, чтобы дотянуться до него.

Он отталкивает мою руку, качая головой. Когда я смотрю вверх, его челюсть сжимается в тонкую, злую линию, его глаза пронзают, когда он грозит пальцем.

— Ай-ай-ай, принцесса. Ты не будешь пользоваться руками.

Что-то первобытное и дикое разгорается внутри меня, накаляясь до предела.

— А теперь открой свой гребаный рот.

И я открываю.

Это не страх, что он причинит мне боль, или какая-то угроза возмездия. Хотя у меня нет сомнений, что этот мужчина может физически прижать меня к земле и сделать со мной все, что ему, черт возьми, заблагорассудится. Своей рукой в моих волосах он мог бы заставить меня взять его в рот.

Но я открываю рот, потому что хочу.

Потому что он что-то делает со мной. Он щелкает выключателем. Он взламывает дверь, которая, возможно, должна была оставаться запертой.

Но нет никакой возможности запихнуть обратно за запертые двери те темные извращения, которые были освобождены во мне.

Мой рот открывается, когда я наполовину двигаюсь к нему по своей воле, а наполовину позволяю ему направлять меня за волосы. Я дрожу, когда его набухшая головка скользит по моей нижней губе, слегка задыхаясь от солоновато-сладкого вкуса влаги на кончике.

Но он не выходит внутрь. Он направляет мой рот вниз по боку, стонет сквозь сжатые зубы, когда мои влажные губы скользят по его жилистой длине.

— Лижи, — густо мурлычет он.

Я трепещу от жара, позволяя своему языку выскочить, чтобы провести по его горячей, шелковистой коже. Он направляет мой рот обратно вверх, снова по головке, а затем вниз по другой стороне. Его бедра покачиваются, рык на губах, когда он толкается, с влажным шумом проводя своим членом по моим губам и щеке.

Я. Насквозь. Мокрая.

Мое тело трепещет, мои бедра жаждут сжаться, чтобы облегчить давящее напряжение между ними. Я лижу, напеваю и хнычу у его толстого члена, когда он качает его вперед-назад по моему открытому рту, прежде чем внезапно отстраниться.

Он направляет головку между моих губ, и жар, текущий сквозь меня, нарастает. Мои губы уже опухшие и мокрые от моей слюны и его предэякулята. И я скулю, когда он толкается в мой рот, пока его набухшая головка не достигает задней стенки горла.

Я давлюсь, и он отстраняется. Но затем он снова толкается внутрь, заставляя мое тело дрожать от жара и восторга, когда он снова заявляет права на мой рот. Я снова давлюсь, и он вытаскивает полностью. Слюна неприлично тянется между его членом и моей нижней губой, превращая меня в гребаный жидкий огонь от того, насколько это извращенно и грязно.

Но на этот раз я двигаюсь прежде, чем он успевает направить меня за волосы. Я наклоняюсь вперед, открывая губы и с готовностью засасывая его в рот. Он шипит от удовольствия, и этот звук, кажется, подстегивает меня, воспламеняя что-то во мне. Я стону, желая взять больше его — проглотить его всего.

Чтобы доставить ему удовольствие.

Потому что, возможно, я сломана. Возможно, во мне развился какой-то стокгольмский синдром.

Или, возможно, эта испорченная чернота всегда была внутри меня, ожидая, когда ее выпустят.

Я снова беру его глубоко, заглатывая его в заднюю часть горла. Я скулю, чувствуя, как влага с моих губ развратно капает. Я смотрю вверх и дрожу, когда вижу чистую интенсивность и желание в его глазах.

— Потрогай себя, — тихо шепчет он. — Я хочу смотреть, как ты чувствуешь, насколько мокрой ты стала от того, что была хорошей девочкой для моего члена.

О, Господи, блять.

Мне должно быть стыдно. Меня должно тошнить от мысли делать что-то настолько личное в присутствии кого-то — не говоря уже об этом мужчине. Моем похитителе. Моем темном желании.

Но, возможно, именно из-за этого, а не вопреки, я позволяю своей руке упасть и скользнуть в свои мешковатые шорты. Я была без нижнего белья несколько дней, и моя рука беспрепятственно скользит по моему лобку, пока я не чувствую скользкое, мягкое, влажное тепло моих губ. Подушечка моего пальца трется о мой клитор, и я стону вокруг толстого члена во рту.

— Хорошая девочка.

Мое нутро пульсирует, влага капает на мои пальцы от его слов. Я стону, влажно посасывая, не обращая внимания на беспорядок, который я устраиваю на своих губах и подбородке. Я принимаю его глубже, а затем пытаюсь протолкнуть еще глубже. Он стонет, его рука хватает прядь моих волос и подтягивает меня ближе, в то время как два моих пальца изгибаются глубоко во мне.

Мой клитор трется о мою ладонь, когда я провожу пальцами по своей точке G. Бедра Кристофа дергаются, трахая мой рот так, будто он его, чтобы использовать.

Это самая захватывающая вещь из всех, что я когда-либо испытывала.

Все мое тело превращается в жидкий огонь. Мои глаза закатываются, и я глубоко напеваю вокруг него. Моя киска сжимается вокруг моих пальцев, мой клитор пульсирует, а затем внезапно я взрываюсь.

Я издаю приглушенный крик, грязный, извращенный, порнографический звук вокруг его твердого, пропитанного