Король-охотник - Джаггер Коул

И я отпускаю всё, что когда-либо сдерживало меня.

Мои ноги обхватывают его мускулистые бедра. Я чувствую, как его опухшая головка члена скользит по моему наэлектризованному клитору, проталкиваясь между моих губ.

А затем внезапно он врывается внутрь меня.

Каждый нерв в моем теле взрывается. Каждый дюйм моей кожи дрожит и пульсирует. Морщась от боли, когда его огромный размер погружается в меня, и я кричу, когда мои ногти впиваются ему в спину. Я зарываю лицо в его плечо, кусая достаточно сильно, чтобы он зарычал, когда его толстый член дергается внутри меня.

— Этого ты ждала, принцесса? — темно рычит он мне в ухо.

Он отводит бедра назад, и мой лоб морщится от удовольствия, когда укол боли превращается в экстаз.

— Чтобы за тобой гнались, поймали и прижали к земле. Чтобы тебя трахали.

Он вколачивается в меня, сильно. Прилив боли и удовольствия опьяняет меня, нарастая внутри, когда я с готовностью стону. Его член снова выскальзывает, только чтобы погрузиться до основания. Его руки скользят по моему телу, грубо играя с моими сосками и посылая разряды удовольствия, пульсирующие во мне. Его сильные пальцы скользят выше, чтобы обхватить мое горло, и мое нутро сжимается от потребности.

В большем.

В том, чтобы он делал именно это — прижимал меня, доминировал и трахал меня.

Он снова врезается в меня, его рука сжимается крепче вокруг моей шеи. Мои ногти скребут по его спине, мои пятки впиваются ему в ягодицы, когда он погружает член глубоко внутрь.

— Умоляй меня трахнуть тебя, — темно хрипит он мне в ухо. — Умоляй о моем члене.

— Пожалуйста... — скулю я.

— Ты можешь лучше.

— Пожалуйста! — кричу я, сладкая агония экстаза кружится во мне, как наркотик. — Пожалуйста, трахни меня!

— Больше.

— Пожалуйста! Пожалуйста, я хочу твой член...!

Я взвизгиваю, когда он входит в меня, потирая мой клитор, прежде чем вытащить, только чтобы сделать это снова. А затем снова. Его зубы сжимаются на моей мочке уха, пока его свободная рука сжимает мой сосок, зажигая что-то темное и извращенное внутри меня.

Что-то, что пожирает эту смесь боли, удовольствия, подчинения и силы.

Его рот скользит к моей шее, покусывая кожу там, где его рука не сжимает меня. Его член врезается в меня, трахая сильно и глубоко, пока мое тело трепещет и пульсирует вокруг него. Я чувствую, как моя влага покрывает его и капает по моим бедрам, когда его рот поднимается, чтобы наконец завладеть моим ртом.

Я цепляюсь за него, потерянная во всем этом и утопая в экстазе. Моя спина выгибается от земли, мои бедра подгоняют его, когда он снова и снова вонзает свой член в меня. Его рука сжимает мое горло, другая скользит под меня, чтобы собственнически схватить мою задницу, притягивая меня к нему, когда мы трется друг о друга.

Мир начинает расплываться, и я начинаю разбиваться.

— Умоляй меня позволить тебе кончить, — глубоко рычит он у моего уха. — Умоляй дать тебе то, что тебе нужно.

Я вскрикиваю, когда мое тело начинает извиваться и сжиматься.

— Пожалуйста, позволь мне кончить! — задыхаюсь я, когда он раскачивается во мне. Его рука сжимает мое бедро, большой палец тянется, чтобы погладить мой клитор. Хватка на моем горле усиливается, и внезапно я знаю только белый жар и ослепительный свет.

Я громко кричу, все мое тело спазмирует и дергается на земле, когда оргазм взрывается глубоко в моем нутре. Мои ногти глубоко впиваются в его кожу, его мышцы сжимаются и перекатываются рядом со мной, когда он погружает свой член так глубоко, как только может. Он стонет, его член набухает еще сильнее, а затем внезапно я чувствую это.

Я чувствую, как он кончает вместе со мной.

Его сперма изливается в меня, когда я цепляюсь за него, потерянная и парящая в пространстве, пока кульминация дразнит каждую часть моего тела. Его рот прижимается к моему, когда я держусь крепко.

Я плыву.

И я не уверена, что хочу, чтобы меня когда-нибудь нашли.

Глава 19

ТАТЬЯНА

Кто-то кричит.

Я вздрагиваю, резко оборачиваясь, чтобы попытаться увидеть. Но что-то останавливает меня. Что-то держит меня, придавливая вниз, пока мои руки не касаются воды. Меня пробирает дрожь, я пытаюсь отдёрнуть их, но сила давит на меня, утопляя мои руки всё глубже и глубже.

Леденящий холод воды впивается иголками в мою кожу, посылая усики тремора, ползущие вверх к плечам. Я сопротивляюсь, снова и снова пытаясь отстраниться. Но оно не позволяет мне.

Вес. Сила. Что-то холодное и безразличное; недвижимое и непреклонное.

Вода неистово бьётся вокруг меня, закручиваясь в водоворот. Я задыхаюсь от брызг и волн, когда они вздымаются, чтобы обрушиться на меня, внезапно засасывая меня глубже, пока моё лицо не зависает в дюйме от рябящей поверхности.

А затем я ухожу под воду.

Я беззвучно кричу, воздух выходит из моих лёгких, чтобы пузырьками разойтись мимо моих широких, полных ужаса глаз. Страх стекает вниз по моему горлу, наполняя лёгкие.

Я этого не хочу. Пожалуйста. Я этого не хочу.

Но сила не слушает. Или ей всё равно. Сила просто толкает меня сильнее, принуждая вниз. Загоняя меня под воду.

Мои руки касаются холодной, липкой кожи. Я кричу в тёмную холодную воду, когда мои пальцы обхватывают горло, вибрирующее от хриплого, умоляющего, безмолвного крика о помощи.

Свет меркнет. Злобная сила требует. Вода очищается, пока внезапно прямо передо мной не оказываются холодные, полные ужаса глаза.

Мои глаза, умоляющие меня не топить их. Молящие меня отпустить.

Но я не могу. Тёмная тяжесть не позволяет мне.

Мои глаза вылезают из орбит, моё собственное лицо искажается и кричит в агонии, как вдруг всё останавливается.

Я замираю.

Свет гаснет в моих глазах.

И я кричу.

Я задыхаюсь от всхлипа, выскакивая из кровати и падая на пол. Я карабкаюсь, проглатывая крик, когда моргаю, выныривая из сна в холодную реальность.

Дрожь пронзает меня, покрывая кожу гусиной кожей, когда я крепко обнимаю себя.

Я ненавижу эти сны.

Раньше они снились мне всё время, после того несчастного случая — яркие, ужасные видения того, как я сама топлю себя и толкаю другую меня глубоко в бездну. Терапевт, к которому меня водили родители, отмахнулся, назвав это ночными ужасами, которые можно приписать моему «травматическому опыту» и гипоксическому шоку, который я перенесла, когда чуть не утонула.

Да ладно, неужели?