Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

Женя тяжело вздыхает, обеспокоенно смотрит в глаза:

– А если их будет много, как в прошлый раз. Не отговаривай меня, я должна научиться элементарной самообороне.

– Ты не должна этому учиться – это неправильно, Жень. Если Тихонова замешана, то надо устранять источник зла.

– Как?

– Убедить её, что месть – это бессмысленно и хуже будет только ей.

Чайник вскипел, а я закипаю.

Громко выдохнув, чтобы остыть, я заливаю кипятком пакетик.

– Ты чувствуй себя как дома: пей чай, включай телек, в холодильнике поройся: там сыр, колбаса, на меня не обращай внимание.

Я ставлю кружку на стол, высыпаю в блюдо с вкусняшками ещë конфет и печенья, и приглашаю Женю садиться.

Она кивает и берëт из куртки свой телефон.

– Кстати, как тебе мобильник, не глючит?

– Нет, всё отлично, – но тут же её улыбка сползает с губ. – Чёрт! Папа звонил. Пропущенный.

– Перезвони.

Зажмурившись, Женя протяжно выдыхает в губы трубочкой и открывает глаза:

– Я боюсь. Перезвоню попозже.

Женя, не отрываясь от экрана телефона, садится за стол.

– Он ещë мне написал что-то. Злой, наверное, – простонав, она поднимает на меня задумчивый взгляд. – Можешь, прочесть?

Улыбаюсь и протягиваю ладонь.

– Ладно, давай.

Женя касается пальцем экрана и протягивает мобильный.

Читаю вслух:

«Женька, я уезжаю на три дня, но могу задержаться. И мама на сутках. Будет скучно, разрешаю пригласить в гости Макса, но только без глупостей. – Поднимаю на Женьку глаза, а еë щëки внезапно краснеют. Улыбнувшись про себя, продолжаю: – Хотя Максу я доверяю. Иванову – нет. Поэтому, если решишь поменять Макса на белобрысого, знай, – на этом месте я издаю смешок, – я не одобряю твой выбор. Найдёшь, что поесть – полный холодильник. Будь умницей».

Женя задумчиво округляет глаза и смотрит на меня не отрываясь.

– Вот видишь, ничего страшного. Обычные ЦУ, – с довольной улыбкой на лице возвращаю телефон.

Женька расслабляется и тоже улыбается в ответ.

– Особенно про тебя и Иванова – обычные ЦУ. Угу. Чем ты его очаровал?

Батя фигни не посоветует, даже если он не твой. Внутри меня всё ликует. Неожиданное послание.

– Просто я очаровашка, детка! – театрально изображая мачо, произношу низким хрипящим голосом и смотрю на неё, поигрывая бровями.

Женька кривится и заразительно смеётся:

– Тебе не идёт.

– Правда? Учился у настоящего гуру обольщения – Иванова.

Подмигнув напоследок в стиле Иванова, я включаю Жене телек, и отдаю ей пульт. Потом притаскиваю из коридорчика коробку и, внимательно рассматривая, перекладываю содержимое на пол.

– А что там в коробке?

Я, замешкавшись, быстро собираю фото в одну стопку, прячу во вкладку фотоальбома и откладываю в сторону – не хочу ими светить.

– Да так... Фотки детские, документы – ищу один.

– Фотки?!

Зажигается от любопытства Женя.

– Нет, смотреть не дам… Я там стрёмный и без трусов.

Дурацкая отговорка, но лучше, чем толстый.

– М-м! – она наигранно играет бровями.

– Не покажу, даже не упрашивай. Их надо сжечь.

– Да ладно тебе. У всех есть детские фотки без трусов. Зато в детстве все такие милахи и пухлые булочки.

Она надувает щеки, как хомяк. Я аж поперхнулся от её замечания и, вдохнув пыль из коробки, громко пару раз чихаю. Слышу Женькино «Будь здоров!» и заразительный смех.

– Я своими светить не хочу, – смеюсь в ответ и встаю.

На всякий случай прячу фотоальбом в сервант в соседней комнате. Потом пересмотрю.

Снова опускаюсь на пол и тщательно перебираю документы. Сортирую их на те, что можно выкинуть. Договора точно можно: срок давности, и гарантия давно вышла. Скомканную бумагу отбрасываю в сторону.

Женька увлеченно смотрит какой-то сериал на ТВ, но я не слежу, а ищу ПТС. Она действительно оказалась в коробке. Хорошо, что заламинирована, иначе, могла бы испортиться. Откладываю её на диван, и собираю бумажный мусор в пакет.

– Жень, мне надо к маме сгонять, отдать документы. Можешь со мной, а можешь здесь подождать. Если хочешь, потом погуляем. Сегодня солнечно.

– Нет, Макс, я домой, – она встает, – переоденусь, уроки поучу, может посплю немного. А вечером пойду с тобой на тренировку, можно? Хочу всё-таки записаться. На бокс же ходят девочки?

– На кикбоксинг, – поправляю. – Ходят. Только у них занятия вроде на час раньше.

– Тогда я запишусь, и буду ходить на час раньше тебя.

– Я вижу ты тоже упёртая, да?

– Козероги все такие.

Улыбаясь, она пожимает плечами.

***

Я провожаю Женю домой, а сам, застегнув куртку, спускаясь по лестнице, и набираю Иванова. Он не отвечает. Смотрю на часы – ещë в школе. Должен, по крайней мере, быть, но это Иванов. Сам перезванивает, когда выхожу на улицу.

Принимаю вызов:

– Надо перетереть, когда будешь дома?

– Дома буду часа в два. А что?

– Ясно. Тогда заскочу на обратном.

– Таких важных гостей у нас дома еще не было, – он усмехается. – Набери, как будешь подходить, я чайник поставлю.

– Засунь в задницу свой чай – я по делу, придурок!

Глава 18. Иванов

Надо завязывать с опозданиями.

Глеб мне всё рассказал. Я на него наехал за то, что не разнял и не вступился, а он – му-хрю, вступился бы, но я же с Майкой, а Майка за Лерку.

Шерше ля фам, блин!

Морошку, если честно, понимаю. Сам бы втащил за такое, но это же девчонки – они вообще не должны драться! Даже из-за меня.

М-да… ситуация. Лерон, наверное, не ожидала такого поворота. Столько крови я давно не видел.

Отличницы внезапно отличились, и физику я походу завалил. Тыкал в тесте наугад ответы, потому в голове была каша из представлений о том, как я их разнимаю. А потом отматывал назад, потом ещё на пять минут раньше, и ещё. Концентрация на чëм угодно, но только не на учёбе. Свалил на пару уроков раньше, сказал, что тошнит.

Меня и правда тошнит – от самого себя: развёл гарем, а теперь разрываюсь. Стою пятнадцать минут на развилке в парке, не знаю в какую сторону идти: в общагу или к элитной многоэтажке. Но звонок Барсука определяет мой путь – домой. Сбил мне весь настрой