Формула любви для ректора - Ханна Леншер

заговорщиков. Ее грудь часто вздымалась, несколько рыжих прядей выбились из прически. Она улыбнулась мне той самой яркой, искренней улыбкой, от которой у меня сжималось сердце.

— Список у меня.

Дверь в лабораторию, точнее то, что от нее осталось, окончательно вынесло внутрь.

В проем ввалился еще один отряд. Они остановились, ошарашенно переводя взгляд с разрушенной мебели на связанных людей.

Не смущаясь толпы зрителей, я подошел к Лилиан и взял ее за руку, переплетая наши пальцы. Ее ладонь была холодной от перерасхода маны, но она крепко сжала мою в ответ.

— Дамиан… — шепотом, чтобы слышал только я, выдохнула она. — Получилось?

— Мы сделали это, Лили! — Я поднес ее руку к своим губам и коснулся костяшек долгим поцелуем, больше не скрываясь. Мне было плевать, что завтра вся академия будет гудеть от сплетен. Надоело прятать свою любовь.

Тенебрис, наблюдая за этой сценой, театрально закатил глаза и повернулся к страже:

— Вам здесь что, представление? — рявкнул он. — Свяжите задержанных! И не мешайте ректору оформлять… служебный роман.

Мы с Лилиан переглянулись. В ее глазах плясали те самые дерзкие, ехидные искорки.

— Служебный роман, лорд Рейвенхарт? — негромко фыркнула она, поправляя волосы. — Как банально. Боюсь, это потребует пересмотра моего контракта.

— Я подпишу любые твои условия, Роузвейл! — Я притянул ее к себе.

Глава 23. Лилиан

Глава 23. Лилиан

Следующие три дня слились для меня в один бесконечный водоворот.

Список с именами заговорщиков оказался самой настоящей политической бомбой, заложенной под фундамент столичной элиты. Как только я передала копии документов в Департамент, маховик правосудия раскрутился с пугающей скоростью.

Король Эдрик действовал безжалостно. Имена, значившиеся в манифесте попечителей, повергли дворец в шок. Там были не только мелкие аристократы и коррумпированные чиновники министерства, но и советник Его Величества.

А после событий прошлого года, когда первый советник скомпрометировал себя год назад, наличие еще одного предателя в близком кругу сильно негативно расценивалось королем. Тем более, именно этот советник инициировал опалу и ссылку Рейвенхарта. Его целью было не просто убрать Дамиана, а подорвать систему, забрав управление в свои руки, чтобы никто никогда не выступал против.

Вскоре пришел официальный королевский указ: лорд Дамиан Рейвенхарт полностью оправдан и все обвинения против него сняты. Ему даже объявили благодарность за беспрецедентную бдительность и предотвращение государственной катастрофы.

Вечером того же дня, когда последние министерские следователи покинули территорию академии, я стояла перед дверью кабинета ректора.

Больше не прячась и не выжидая, пока опустеют коридоры. А еще я переоделась в изумрудное платье, которое не скрывало фигуру, а волосы свободно падали на плечи. Мне больше не надо было прятаться под броней из одежды.

Я толкнула дверь и вошла.

Кабинет встретил меня тишиной, нарушаемой лишь уютным потрескиванием поленьев в камине. На столе больше не громоздились стопки отчетов и гневных министерских предписаний — поверхность сияла чистотой.

Дамиан стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на заснеженный внутренний двор. Он был без пиджака, только темные брюки и черная рубашка, с расстегнутыми верхними пуговицами. Впервые с момента нашей встречи в букинистическом магазине он выглядел расслабленным.

Услышав звук моих шагов, Дамиан обернулся. Его синие глаза мгновенно потеплели, в них отразились отблески каминного пламени.

— Никаких папок с графиками и служебных записок, магистр Роузвейл? — Его голос прозвучал мягко, с легкой, едва уловимой хрипотцой, от которой у меня по-прежнему замирало сердце.

— Бюджетный год закрыт, ректор. — Я остановилась посреди комнаты, на большом ковре. — Сегодня у меня выходной.

Дамиан подошел ближе.

— Я перечитал твой план для заговорщиков.

— Нашел ошибки в расчетах?

— Нет, они гениальны, — покачал головой Дамиан, и его лицо стало предельно серьезным. — Как и ты.

Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев коснулся моей щеки.

— Лилиан… нам нужно серьезно поговорить.

Мое сердце учащенно забилось. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и позволила ему взять меня за руку.

— Всю свою жизнь, — начал он, и каждое слово давалось ему с видимым трудом, — я считал, что мир делится на две простые категории. Есть воины, которые защищают, и есть те, кого нужно защищать. Женщины в моем понимании всегда относились ко второй категории.

Он опустил взгляд на наши сплетенные руки, его большой палец медленно поглаживал мою кожу.

— Когда меня сослали в эту академию, то я был уверен, что теоретическая магия — это пустая трата времени для изнеженных аристократов и девочек, которые боятся сломать ноготь. Я ворвался на твой факультет с уверенностью, что знаю все лучше вас.

Я слушала его, затаив дыхание.

— А потом появилась ты. — Дамиан поднял глаза, и в них зажегся тот самый свет, от которого плавилась моя душа. — Мелкая, рыжая, колючая зануда в ужасном сером платье, которая смотрела на меня так, словно я таракан.

Он горько усмехнулся и продолжил.

— Я вел себя как идиот. И искренне прошу у тебя прощения за все то время, когда я обесценивал твой труд. За то, что пытался урезать часы и смеялся над методичками. Я был неправ, Лилиан. Во всем.

— Дамиан… — попыталась прервать его я, но он мягко сжал мои пальцы, призывая дослушать.

— Ты показала мне, что теория может быть не только щитом, но и клинком. Как и хрупкая девушка. Ты спасла мою репутацию, академию и мою жизнь. Ты — гений, Лилиан Роузвейл, и я преклоняюсь перед твоим умом.

Я столько лет доказывала, что я чего-то стою, а сейчас сильный и упрямый мужчина признавал мое превосходство с искренностью, которая пробирала до костей.

— Но самое страшное мое заблуждение было даже не в этом. — Дамиан подался вперед, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. — Главная ошибка заключалась в том, что я вовремя не сказал правду... Я люблю тебя, Лили.

Слеза сорвалась с моих ресниц и скользнула по щеке. Вся моя спокойная жизнь превращалась в хаос ослепительного счастья.

— Это антинаучный бред, Дамиан Рейвенхарт, — всхлипнула я, расплываясь в улыбке.

— Почему? — Он улыбнулся в ответ, стирая мою слезу большим пальцем.

— Потому что это я люблю тебя, — выдохнула я, наконец-то снимая с себя последнюю защиту. — Я до одури боялась признаться в этом себе, не говоря уже о тебе. И думала, что лорд никогда не посмотрит