Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

Тут я вспомнил про сестру, которая осталась в погребе на попечении Мецтли и Химичка. Я обещал принести перекись и бинты, но тоже особо не торопился.

— Я не имею права говорить о той ночи, Радомир, — тихо произнесла Северина. — Как не имею права обижаться, что ты выбрал другую. Все правильно. Только ты влез в самую гущу событий.

Прикрыв веки, я натужно засопел, усилием воли выталкивая воздух из груди и затягивая обратно. Возможно, Северина решила, что я заснул, ведь продолжала медленно нашептывать, вопреки собственным словам:

— Эдита — твоя мать, как бы там ни было. В ту ночь я нашла тебя растерзанным. Их было трое. Женщина и двое мужчин, которые попрали собственные законы. Они выпили слишком много. Вампиры не нападают на детей. Veto (Запрет (Латынь)). Но ведь testis unus — testis nullus (Один свидетель — не свидетель (Латынь)).

— Снова латынь! И почему латынь? — пробормотал я, не разлепляя век, да, кажется, и губами особо не шевелил.

— Любой дух понимает древний язык, даже если его не понимает разум, — пояснила Северина. — Его используют алхимики и медики. Но ты спи, спи Радомир. Так быстрее поправишься.

И я послушно промолчал, снова притворившись спящим. Если моей вампирице легче вспоминать прошлое в иллюзии одиночества, чем глядя мне в глаза — пусть так!

— Мне никто не поверил. Ни вампиры, ни, уж тем более, охотники, — продолжала она. — Натанг обвинял меня в сотнях убийств, но сам участвовал в том, чему нет ни прощения, ни объяснения. Он отрицал, уверял, что ту ночь провел на побережье при свидетелях, а позже объявил на меня двойную охоту. — Северина вздохнула и прикрыла мои плечи невесомым одеялом. По телу расползалось мягкое тепло, только в груди кололо, будто сестре на другом конце Калининграда угрожала опасность. — Я разглядела не всех участников, но огонь точно разожгла Самира.

Имя показалось смутно знакомым. Северина как-то упоминала ее, но никогда прежде не жаловалась на своих соплеменников. Обвиняла себя в жестокости и несдержанности, злилась, пугалась, будто одна на всем белом свете недостойна любви и внимания. А главарям поганцев противостояла безропотно.

— Старая вампирша научила меня всему, что знала о жизни таких, как мы. После долгих лет мучений, когда рана на лице еще кровоточила, Самира помогла мне восстановиться. И я ей благодарна. Только вот у нее в душе всегда теплилось желание избавить весь наш род от страданий. — Северина встала и отошла к окну. Край матраса неприятно опустел, и под собственным весом я провалился в поролон и пружины глубже. — Самира придумала ритуал, ведь прежде была алхимиком. Но исполнить его сама не могла. Она утратила искру, когда стала вампиром, и обратилась к алхимику — охотнику.

И все-таки то был не сон. Воспоминание. Меня снова пили вампиры, рядом боролась Северина. Далекие картинки из прошлого выплыли на поверхность. Прежде мое детство вместе с образом матери скрывала мрачная пелена. Я отмахивался, ведь многие люди рассказывали о том же. Это после двенадцати самосознание окрепло и яркие сцены из бабушкиного дома, школы и университета четко разместились в галерее памяти.

— Мать спасла тебя от смерти, Радомир. Но не я тот монстр, который разорвал твое тело. Эдита решила, что Самира подослала меня, чтобы вынудить на ритуал. Или знала все с самого начала, но удобнее оказалось обвинить меня в очередном нарушении договора, чем идти против Самиры. Я и так была вне кровавого закона. Северина Кос — чудовище, которого сторонились вампиры и, за которым гонялись охотники.

Она замолчала и вернулась к кровати. Я ждал нежную прохладу ее невесомых пальцев на лбу, надеялся почувствовать шелковые губы на щеке. Но вместо этого почти беззвучно отворилась дверь. Я понял по движению воздуха, по изменившейся атмосфере. Даже стены будто зазвенели от напряжения. Твердой поступью ко мне подошла Лилия.

— Приходил в себя? — резко бросила она, приспосабливая мешки и трубки для капельниц рядом с изголовьем.

— В себе, — выдавил я с усилием, подглядывая за происходящим сквозь ресницы.

— Вот и чудно, — констатировала Лилия и продезинфицировала сгиб моего локтя.

А когда покончила с подключением физраствора и глюкозы, дернула кружевную блузку на груди и достала из-за пазухи цепочку с якорным плетением. Она резко стянула перстень с моего пальца — рядом с Севериной я даже не замечал его жжения — собственнически обвила мою шею, застегнула замочек и велела:

— Не снимай! Вообще никогда, даже в ванной. — Лилия налила еще питья и подсунула мне под спину пухлую подушку. — Ты специально спровоцировал вампиров? Ты знал, что они набросятся и поэтому скинул кольцо?

— Нет, — выдохнул прямо в стакан, отчего по раздражающе яркой, карминовой поверхности пробежала легкая рябь.

— Но они что-то учуяли. И нарушили чистоту эксперимента. Насосались на месяц вперед! У Руслана нет столько времени.

— Почему Белоусовы не знают? — обратился я к Северине, которая отступила к окну и отстраненно наблюдала за действиями Лилии. Рядом с крупной охотницей моя возлюбленная казалась еще более хрупкой и невесомой. Будто стоило мне как следует вдохнуть, и ее бы притянуло в мои объятия неощутимым ветерком.

— Пусть она и ответит. — Северина кивнула в сторону соперницы.

— Если бы я знала ответ, то не спрашивала бы!

— Теперь никто не скажет, было ли в твоей крови что-то особенное с самого начала или появилось после алхимического ритуала, — выдала Северина, пристраиваясь на краешек кровати, будто передумала уступать меня Лилии. — Ты точно унаследовал от матери алхимию. Но я спасала тебя от Самиры и не собиралась убивать. Мне стоило молчать о случившемся, а я поначалу пыталась объясниться с Эдитой. Но связалась не с тем вампирским родом.

— Алиса, — проронил я. — Она обязательно найдет причину.

— Вот Алисы я здесь не потерплю! — разозлилась Лилия. — Думаешь, я хуже разбираюсь в биохимии крови?!

— Мы уйдем, — поспешно заверил я.

— Не думаю. — Лилия алчно сверкнула глазами.

Она схватила иглу и пробирку, чтобы нацедить у меня кровушки на анализ, но Северина встрепенулась и страшно зашипела.

Лиза: дом на территории охотников, окрестности

Вновь оказавшись в комнате с дурацкими обоями, густыми занавесками и бронированными окнами, я почувствовала себя прямо-таки по-королевски. Не зря говорят, что все познается в сравнении. Ценность некоторых вещей можно понять только лишившись их. Мне же вернули широкую кровать, солнечный свет и собственную уборную. Я наелась чистой кровушкой.

Русланчик лично отпаивал меня из кофейного стакана и хвалил, что не притронулась к Радомиру. Ему не обязательно знать, что до вкусняшки я не добралась только благодаря Северине. Пусть думает, что я послушная и вообще лапочка.

Боль способна сожрать