Наследница Звездного Света - Амали Ховард

торговцами всех цветов, форм и размеров, расхваливающими свои товары, их столы ломятся от еды, одежды, украшений и оружия. Продавцы кричат и торгуются, смеются и ругаются. Это выглядит и звучит так нормально. Я могла бы закрыть глаза и представить, что я дома в рыночный день.

Но многие люди из разных уголков королевства — татуированные скоры с равнин Эскорит, узнаваемые по племенным рисункам на лицах, горцы из Ксерстена с их характерными льняными волосами и бледной кожей, и несколько стройных темнокожих джаксианцев в традиционных украшениях и струящихся саронгах — также ходят по площади в редкой общинной гармонии. Я даже вижу некоторых в богато расшитых, красочных, ручной работы одеяниях Элони, одного из богатейших городов Ориндхра. Большинство из них не обращают на нас внимания, пока мы следуем за Араном.

Нириэль совсем не такой, как я ожидала. Не знаю, почему я наивно полагала, что база повстанцев будет поселением из суровых, жестоких вооруженных солдат и никого больше. Возможно, меня заставили так думать газеты, пропаганда — это инструмент, хорошо используемый монархией.

Но никто из окружающих меня людей не похож на брутальных наемников. Встревоженная, я обхватываю себя руками за талию. Группа визжащих, большеглазых детей врезается в меня, гоняясь за мячом по площади, и мое сердце сжимается.

— Здесь много детей?

Аран склоняет свою лысую голову с легкой улыбкой.

— Конечно. Нириэль — убежище для многих, кто остался без крова в результате экспансии монархии.

— Экспансии?

— Корона контролирует шахты джаду по всему Ориндхру, и целые деревни были сожжены, чтобы освободить место для более крупных раскопок для пополнения казны Императорского Дома. Граждане всех городов королевства обязаны платить значительные десятины своим домам, а когда они не могут платить, десятины взимаются плотью. Эти люди были вынуждены бежать, спасая свои жизни, чтобы защитить свои семьи.

— Плотью? — спрашиваю я.

— Принудительно призваны в королевскую армию или для работы на шахтах.

Я хмурюсь — я не слышала об этом. Я думала, что вся военная служба должна быть добровольной. Очевидно, я ошибалась и в этом.

— Граждане здесь из всех домов?

Он качает головой.

— Большинство из нас отреклись от принадлежности к дому. Каждый в Нириэле равен и на равном положении — мыслители, фермеры, музыканты, воины — мы все просто хотим жить вместе в мире.

— Вы безымянные? — Мой желудок сжимается. Давным-давно мой отец принял решение отречься от связей со своим домом. Он видел насквозь жадность и манипуляции Регула и занял позицию, за которую можно было понести наказание. Хотя большинство безымянных были Скавами, изгоями и преступниками, не все были такими. Некоторые были безымянными по собственному выбору.

Выражение лица Арана терпеливое, хотя я чувствую, как Рошан напрягается рядом.

— Мы бездомные. В этом разница. Наши имена, даже одно, всегда будут иметь силу. Мы больше, чем сумма одной политической фракции.

В его словах чувствуется странная сила — резонанс, который я ощущаю в костях.

Что сила одного может свергнуть королевство.

— Мы на месте, — говорит Аран, махнув рукой в сторону узкого строения, поднимающегося по одной из скалистых вершин. Он протягивает нам по квадратному медальону на шнурке. — Вы на третьем этаже. Носите их всегда при себе. Это руническая идентификация.

Я смотрю на него, чувствуя странный пульс под кожей, всплеск моей магии в ответ на прикосновение его пальцев, когда он вручает мне мой.

— Вы рунный мастер?

— Я предпочитаю называть себя магом.

Я каменею. Признаться в такой богохульственной вещи было основанием для немедленной казни. Но, опять же, здесь нет никого из Императорского Дома, кто ждал бы, чтобы вынести приговор. Ну, кроме принца, который, кажется, никак не отреагировал на слова Арана... но затем я понимаю, что Рошан остановился поговорить с мужчиной, продающим резные луки.

— Вы часть... ордена? — неуверенно спрашиваю я.

— Нет никакого ордена, — отвечает он. — Я просто использую дары, которые были мне дарованы... — Он замолкает и смотрит на меня. —...Сару и Королевскими Звездами.

На этот раз я не могу сдержать вздох при таком небрежном упоминании бога света и творения и Королевских Звезд. Даже произносить их имена — анафема.

— Я не понимаю. Вы здесь арканист? Ваши люди служат старым богам?

В его голосе нет ни извинения, ни страха, когда он отвечает:

— Да, я, и некоторые служат. Нет никаких правил или ограничений в том, как вы решите поклоняться или кому решите служить.

Это непринужденное признание в ереси, вопреки строжайшему закону Ориндхра, ошеломляет меня. Мой мозг кружится, как детский волчок, но все, за что он может уцепиться, это что-то логичное, что я могу осмыслить.

— Так если вы... маг... вы создали иллюзию на поверхности?

Он кивает и отвечает на следующий вопрос, вертящийся у меня на языке — как этого достичь.

— Да. Она питается кристаллами джаду. Руны создают иллюзию.

— Руны силы. — Единственные, с которыми я знакома — это стихийные, вырезаемые на оружии, которое заказывал Ваша. Но потом я вспоминаю символы на ошейнике аздахи, которые служили для подавления его магии и силы. — Сколько всего рун?

Аран улыбается.

— Руны — это язык Королевских Звезд, утерянный так давно, что мы забыли о его сложности. Полагаю, я могу научить тебя нескольким символам для заклинаний помимо четырех стихий, если хочешь.

Это как спасательный круг — глупо было бы не ухватиться, учитывая мое положение с моими собственными способностями. Я кусаю губу и затем киваю.

— Я бы хотела, — быстро говорю я, когда Рошан возвращается к нам.

Аран склоняет голову в благодарном поклоне, даже когда принц бросает на меня любопытный взгляд.

— Для меня будет честью обучать вас, миледи. Отдохните. Позже я пришлю ужин в ваши комнаты. Вам обоим надлежит явиться завтра утром первым делом по долгу службы.

— По долгу службы? — спрашивает Рошан.

— Да. В оружейную кузницу, двумя уровнями ниже этого. Здесь каждый вносит свой вклад. Если вам что-то понадобится, приложите большой палец прямо к этой эмблеме — он указывает на круглый иероглиф на обратной стороне медальона… — и я приду как можно скорее.

Я моргаю.

— Как?

Аран усмехается.

— Магия, конечно.

Мое сердце снова подпрыгивает от его небрежного упоминания того, что было так запретно, а теперь является эпицентром моей хаотичной вселенной, но я не отвечаю, сохраняя нейтральное лицо.

— Спасибо, Аран, — говорит Рошан.

Он кланяется так низко, что почти складывается пополам.

— Это величайшая честь для меня, Сир.

* * *

Одна комната, с двумя спальными нишами, вырезанными по обе стороны от спальни, примыкающей к общей жилой зоне, встречает нас после нескольких узких пролетов. Стеклянная панель находится в дальнем конце,