Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

— Прям, как он… — говорит мама.

— Нет, другое.

— Тогда почему ты так думаешь? Может… Ты же так давно его знаешь.

— И что? — Яна поднимает голову, взгляд ее полон обиды и злости. — Он только поэтому не может со мной плохо поступить? Ты вообще знаешь, что он даже внимания на меня не обращает?

— Яна, я же об этом. — Мама снова мягко кладет ее голову себе на колени. — Я просто пытаюсь тебе сказать, что ты же знаешь, какой он.

— Люди меняются.

— И то верно. Но если ты сама ничего толком не видела, то почему так думаешь?

Яна снова поднимает голову и вскакивает с дивана.

— Ты вообще на чьей стороне, мам? Почему ты его все время защищаешь?

— Яна, я как раз на твоей стороне. Ну, дочка… Если ты говоришь так, пусть будет так. Если уйти от него хочешь — уходи. Мне главное, чтобы тебе хорошо было. Но я просто хочу понять, что произошло. Это как-то совсем не похоже на Максима.

— Яна? Что такое? — услышала она наконец встревоженный голос Максима.

Она подняла на него беспомощный взгляд и отступила на шаг. А потом сделала еще несколько шагов и уперлась спиной в дверь комнаты. Максим стал подходить к ней, непонимающе глядя на нее.

— Что с тобой? Ты что-то вспомнила?

Она не могла выдавить из себя ни слова и только изо всех сил замотала головой. Почувствовала вдруг, как к горлу подступила тошнота, и побежала в ванную, где ее вывернуло наизнанку.

Долго она стояла потом, умывая лицо и чистя зубы, чувствуя непроходящий вкус рвоты во рту. Села на край ванны и расплакалась. Больше не было сил. Она совершенно не знала уже, кому и чему должна верить. И не могла доверять даже самой себе, потому что совершенно себя не знала.

Пытаясь разобраться в том, что случилось в тот вечер, понять, может ли она верить Максиму, она совершенно забыла о том, что есть и многие другие важные вещи. Ее мама. Почему она не думала и не вспоминала о ней раньше? Почему сразу, как только узнала, что Максиму о ней все известно, не спросила его о маме? И только сейчас, увидев ее, не только вспомнила о ней, но как будто почувствовала, что у нее есть мама, которую она любит и которая любит ее. И ей так захотелось, чтобы мама сейчас оказалась рядом, чтобы рассказала ей все. Ведь кому она может верить, если не ей?

Она вышла из ванной, вытирая слезы и думая, что Максим уже давно ушел к соседке, но он сидел на диване и ждал ее. Он сразу встал, когда увидел ее, но она сделала предупреждающий жест рукой, не давая ему приблизиться.

В ее голове происходил полный хаос. И она выдавила первое, что пришло ей на ум:

— Максим… почему ты так боишься, что я все вспомню?

— Я уже не боюсь, — покачал он головой. — А раньше боялся, потому что думал, что ты снова уйдешь. Но знаешь… я уже один раз отпустил тебя. Отпущу и снова.

— Почему? — спросила она, совсем не ожидая такого ответа от него. Она заранее решила, что сейчас он начнет юлить и выкручиваться, но он стоял, спокойно глядя ей в глаза.

— Тут две причины, Яна. Я не хочу, чтобы ты жила со мной, если любишь другого. И… не хочу, чтобы ты ко мне относилась с прежним недоверием. Я не считаю, что я это заслужил. А даже если и заслужил, по твоему мнению, то жить так не хочу.

— Я и самой себе не верю сейчас, — прошептала она.

— Я не об этом… — мотнул он головой. — Ты что-то вспомнила?

— Да, — кивнула она.

Она хотела рассказать ему о маме, спросить, где она, но Максим сказал вдруг:

— Так и я тоже. В тот момент, когда ты от меня отшатнулась. — Он вздохнул и сел на диван. — Мы все это уже проходили с тобой, да ты не помнишь… Как я много раз пытался тебе объяснить все, но ты стояла на своем, отталкивала меня.

— Почему ты тогда привез меня сюда? Почему не оставил в больнице?

— Я ведь сказал тебе, что хотел просто спокойно все обсудить. Рассказать тебе, что именно случилось в тот вечер. Я же не знал, что ты потеряла память… Я вас обоих тогда в больницу отвез. Он потом пришел в сознание, и… мы с ним договорились, что он никому ничего не скажет. Поэтому я особенно не хотел, чтобы ты очнулась в больнице и начала рассказывать не бог весть что… А потом… потом, когда я понял, что ты ничего не помнишь, что мне было делать? Я ведь тебе все это уже рассказывал, Яна.

— Как… как он согласился молчать?

— Я давно знал, что он не чист на руку, вот и все.

Она сделала несколько шагов и схватилась за стол. Ноги были как ватные. Опираясь на него рукой, она обошла его и подошла к Максиму. Он поднял на нее измученный взгляд.

— Я не хочу ничего вспоминать, — заговорила она, вытирая глаза, которые снова наполнились слезами. — Я… хочу тебе верить… И я не понимаю, почему не могу… И я хочу к маме. Где моя мама?

Максим потянул ее за руку и усадил к себе на колени. А она поставила ноги на диван и крепко прижалась к нему, заливаясь слезами.

— Я ей звонил, — сказал Максим. — Она все знает… Могу дать тебе телефон, чтобы ты с ней поговорила.

— Я не понимаю, что со мной происходит, — она уткнулась ему в шею, вдыхая запах его тела.

Хотелось забыть обо всем, выбросить все из головы, чтобы все снова стало как прежде. Снова чувствовать нежность и ласку Максима. Прекратить эти изнурительные разговоры и попытки разобраться в прошлом. Хотелось, чтобы это мучительное недоверие, неведомо откуда взявшееся вдруг, не отравляло больше ее жизнь.

— Это единственное, чего я не могу тебе сказать. Ты должна вспомнить.

— Нет, скажи, ты ведь что-то знаешь. — Она положила ладони ему на лицо и повернула к себе его голову, ловя его взгляд. — Это не значит, что я тебе не верю, но ты что-то знаешь. О чем вы тогда говорили, раз ты ударил его, Максим? Что он тебе сказал?

— Ладно. — Максим вздохнул как-то особенно грустно и тяжело. — Раз так хочешь — скажу… Он говорил мне, что вы давно