Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Именно так это ощущалось.

Но с Азаром все было по-другому. Возникло такое чувство, как будто моя кровь отвечает на взаимный зов, а не услужливо подчиняется. И все равно, слишком уж это напоминало мне о том, что я предпочитала забыть.

– Просто это… по-другому. – Я решила ограничиться такой формулировкой.

Азар нахмурился еще сильнее.

– Связь – и не важно, насколько она биологическая, – имеет лишь то значение, которое ты сама ей придаешь, – пояснил он. – Тут следует учитывать различные факторы. Но вне зависимости от причины, то, что ты вчера совершила у ворот… Я очень долго изучаю магию. И в состоянии распознать, когда на совершенствование своего ремесла владеющий им потратил много сил. Магия может быть разной, но техника есть техника. – Он говорил неловко, явно не привык расточать комплименты.

Я ничего не смогла с собой поделать. Просто взяла и улыбнулась в ответ.

– Хранитель, как мило с твоей стороны, что ты решил меня похвалить.

– Пьющая зарю, я лишь констатирую факт, а вовсе не тешу твое самомнение, – сурово возразил Азар.

И все равно мне было очень приятно.

– Учись пользоваться тем, что тебе дано, – заключил он. – Ты могла бы стать такой же могущественной, каким был Малах. А может, даже и превзойти моего брата, потому что ты, вероятно, готова работать прилежнее, чем он. Нисхождение будет опасным. Ты не можешь позволить себе не пользоваться инструментами, которые у тебя есть. И к тому же… – Азар замялся. – Мне становится все труднее закрывать врата самому. Мне не помешала бы… поддержка.

У меня брови поползли вверх от изумления.

– Ты просишь помощи!

Мы вступили на территорию, где я чувствовала себя гораздо уютнее. Правда, я испытала некоторую неловкость от того, как сердце ухватилось за такое предложение: так наркоман, подсевший на питору, тянется за очередной затяжкой. Помогать окружающим я умела. Это была самая удобная для меня роль.

Азар сердито зыркнул на меня, но возражать не стал.

– А как же Элиас? – спросила я. – Он ведь тенерожденный.

Азар скривил губу, словно его заставляли есть тухлятину. Ну просто чудесное выражение лица: я это оценила.

– Элиасу больше подходит бегать и размахивать мечами, – ответил он.

В голосе его прозвучало презрение. Но мне показалось, что есть масса иных причин, почему Хранитель призраков не хотел показывать Элиасу эти сломанные ворота.

Ощущение близости Азара и существовавшей между нами связи, его магия, взывающая ко мне, – все это начинало слишком отвлекать. Я убрала руку и спрятала ее под полотенце.

А ведь он очень во многом был прав. Мы едва преодолели первый санктум живыми. Глупо лишать себя оружия. Особенно если учесть, что на меня была возложена важная миссия – от ее успеха зависели и судьба мира, и судьба моей души.

Но я очень долго полагалась на Атроксуса. Пара ожогов – совсем небольшая цена за то, чтобы еще немного вернуться к своей человеческой природе. Может быть, благодаря боли было проще не замечать, что с каждым годом мне приходилось тянуться все глубже и глубже, чтобы найти эти остававшиеся обрывки веры. И так легче не обращать внимания на распространение во мне вампира – некротической инфекции, медленно, но верно двигающейся наружу.

Я пообещала Атроксусу, что всегда буду ему верна. Но сейчас ведь речь идет совсем о другом. Это как искушение – как выкрикивать в постели не то имя.

– Не могу я использовать магию тенерожденных. – Мой голос звучал слабее, чем хотелось бы. – Это противоречит тому, кто я на самом деле.

Азар стянул с изогнутой медной перекладины еще одно полотенце.

– Возьми. Ты все еще дрожишь.

Я обернула полотенцем плечи, радуясь возможности проложить лишний слой между собой и остальным миром.

– Когда меня сослали в Мортрин, я думал, у меня больше не осталось, для чего жить, – произнес Азар. – Я был незаконнорожденный второй сын, которому повезло, что его вообще не убили. Но я сделал то, что был должен, дабы заслужить нечто вроде уважения. Построить что-то из ничего. – Он горько усмехнулся. – И поверь мне, Илие, я потратил на это много крови. Буквально сердце себе ради этого вырезал. И все это уничтожил. Я не мог даже ненавидеть своего отца за то, что он отправил меня сюда, поскольку я это заслужил. Я был счастлив, что Мортрин станет местом, где закончится моя жизнь.

Его взгляд встретился с моим. Свет в левом глазу Азара слабо пульсировал в такт ударам сердца.

– Но оказалось, что я ошибался. Это был не конец, а только начало.

– Как так? – спросила я.

Я смогла выдавить из себя всего лишь два слова. Но вот что я имела в виду: как столь ужасное место может быть хоть чем-то, кроме конца? Как рана такой глубины может оказаться несмертельной?

Азар долго молчал, прежде чем ответить. Он прижал руку к потрескавшейся стене.

– Я начал слышать то, чего не слышал никто другой, – тихо проговорил он. – Крики, на которые надо было ответить. Мир зиждется на невидимых покинутых душах. И им нужен кто-то.

«И им нужен кто-то».

Никакая мистическая связь, возникшая посредством обращения, не заставила бы меня почувствовать душу Азара глубже, чем я почувствовала ее в эту секунду.

Я вспоминала его силуэт на фоне сломанных врат. Один, стоящий между противоборствующими мирами.

Теперь я понимала, что Азар был очень похож на меня. Не потому, что приходился родственником тому, кто меня обратил, и не потому, что применял магию, которая так естественно перекликалась с моей. Но потому, что Азар, как и я, был по натуре врачеватель. Он посвятил себя восстановлению сломанного, которое никто, кроме него, не видел.

Разве я могла отказать ему в помощи?

«Это в любом случае пойдет на пользу моей миссии, – внушала я себе. – Так что с моей стороны будет весьма разумно заключить с Азаром союз».

Но я все равно почувствовала себя предательницей, когда сказала:

– Хорошо. Я помогу тебе.

Часть третья

Дыхание

Интерлюдия

Годы проходили легко. Девочка постепенно взрослела и превращалась в девушку. Мелкие темные обрывки жизни в Цитадели казались всего лишь безобидными штрихами на фоне общей монументальной картины великой цели. Визиты Атроксуса продолжались, и она испытывала по отношению к нему восторг и трепет, а он был ею доволен. Знания девушка схватывала на лету, училась с живостью и энтузиазмом. Она начала отправляться в миссии вместе со старшей сестрой и другими такими же аколитами, преподнося своему богу результаты побед: души, обратившиеся к свету. Но хотя девушке было приятно одобрение бога,