Принцесса в Бодунах - Ольга Сергеевна Рузанова

Мое тело звенит, ноги слабеют, а женская сущность ликует. Да, я такая!.. Не великолепный цветок с божественным ароматом, как называл меня Рафа, а ведьма!..

Как мне нравится!..

— Ох, Анто-о-он!.. — задыхаюсь, когда его ладонь сжимает мою ягодицу.

— Потрогай меня... — просит охрипшим от возбуждения голосом.

— Потрогать?

В следующее мгновение его пальцы смыкаются на моем запястье и, пропихнув руку между нами, прижимают ее к скрытому джинсовой тканью вздыбленному члену.

Шокированная каменной текстурой и впечатляющим размером, я едва не вскрикиваю.

Однажды мне довелось потрогать у Рафаэля то же самое, но на ощупь его член напомнил скорее грецкой орешек, а не рукоять топора, за которую я сейчас держусь.

— Погладь...

Мягкими, не очень уверенными движениями, я принимаюсь ласкать его. Язык Антона у меня во рту, и между бедер потоп.

— Кхе... кхе... — вдруг раздается отчетливое, совершенно не деликатное покашливание.

— Блядь!.. — выдыхает Баженов.

Замерев, я прячу лицо в основании его шеи. Зажатая между нашими телами моя рука остается на месте.

— Здравствуй, Антон!.. — доносится до нас звонкий не по годам голос Кристины Ивановны.

— Здрасте, — отвечает, прочистив горло.

Слышу в тишине ее шаркающие шаги и мысленно проклинаю ее.

«Бычьи яйца тебе на глаза!» — посылаю с десяток раз. Чего не спится, а?!

— Антош, ты случайно мою хохлатку не видал?

— Кого? — хмурится он, не отлипая от меня.

— Хохлатку. Курочка рябая с хохолком. Ряба зовут.

— Не видал, Кристина Ивановна.

— Ц, — цокает бабка, — Как же так?.. Куда ж она могла запропаститься?

В голове мелькает мысль сказать, что я буквально пять минут назад ее на сопке видела, пусть смотается. Но плотно прижатая к телу и члену Баженова, скромно молчу.

— Понятия не имею.

— Завистники окаянные сперли!.. — качает головой, разворачиваясь, — Как пить дать!

Глухо гавкнув, словно что-то знает, Герцог отворачивается и закрывает глаза.

— Тш-ш... — шепчет мне Антон, — Уходит.

— Антон! — неожиданно снова восклицает ее мерзопакостный голос, — А вы лопату мою не брали?

— Не брали, Кристина Ивановна, — шипит Баженов, — Зуб даю.

— Ну, ладно... ладно, — бормочет она, наконец, исчезая за своими воротами.

В гулкой тишине раздается хлопок двери ее дома, после чего мы снова друг на друга набрасываемся. Целуемся с языками и без, лапаем друг друга, трогаем, забыв о стеснении. Антон толкается бедрами в мою ладонь, я откровенно стону, когда он просовывает руку между моих ног.

— А че это вы здесь делаете? — как ушат ледяной воды на голову раздается совсем рядом голос самого Антоныча.

— Разговариваем. Разве не видно? — находится Антон с ответом.

Я скукоживаюсь и стыдливо зажмуриваюсь.

Врубив фонарь, Антоныч ударяет лучом света в наши лица. Антон закрывает меня собой.

— Отец, завязывай...

— Разговариваете, значит?.. — усмехается друг папы, — Ну, смотри, Антошка, Василину обидишь, я тебе зубы пересчитаю.

— Не обидит!.. — лепечу тихо.

— Не обижу, — подтверждает Баженов.

Еще раз ослепив нас, Антоныч молча удаляется. Антон тяжело вздыхает и нехотя отстраняется.

— Я дом в соседнем селе у леса строю, — говорит, убрав от моего лица прядь волос.

— Оу!.. Правда?!

— Хочешь посмотреть?

Я понимаю, что он имеет в виду, что подразумевает его вопрос и что именно он предлагает посмотреть.

— Хочу, — отвечаю без заминки.

— Я завтра там кое-что приготовлю, а послезавтра утром поедем, окей?..

— Окей!.. — киваю, отчаянно краснея и кусая губы.

— С ночевой, — договаривает Антон.

— Хорошо...

Зависаем, пялясь друг на друга. Баженов смотрит очень серьезно, я наверняка глупо улыбаюсь.

— Уверена, Вася?..

— Уверена.

— Плакать потом не будешь? — спрашивает негромко.

— Если это не на один раз, то не буду, — отвечаю честно.

— Не на один. Серьезно все.

В моей груди становится жарко и тесно. Поднявшись на носочки, я обнимаю его шею.

— Антон... мне кажется, я влюбилась!

Глава 40

Василина

Несмотря на мой весьма юный возраст, я интересуюсь не только пятисекундными роликами в интернете и модными шмотками. Есть несколько очень уважаемых психологов, на которых я подписана. Ведь я очень — очень разносторонняя.

Так вот, одна из них пишет, что, к сожалению у человеческой психики есть одно кране неприятное свойство — вычленять из окружающего негативное и не замечать при этом хорошего.

Только сейчас я понимаю, насколько эта умная женщина оказалась права. Как важно, проживая каждый день, где бы он не проходил, концентрироваться только на позитиве.

Мы кудесники собственного счастья!..

Остановившись во дворе, я раскидываю руки и зажмуриваюсь, подставляя лицо легкому ветерку.

Солнце — чистый ультрафиолет.

Кристальный воздух, релакс и натуральные продукты без гмо.

Разве это хуже, чем Бали?.. Разве здесь я не очищаю разум и душу от скверны и не открываю свои женские чакры?!..

Нет — нет, роптать и злиться на судьбу бессмысленно. Нельзя спорить с провидением! Нельзя бороться с участью, что предначертана нам свыше!..

Жизнь прекрасна, и я не собираюсь с ней об этом спорить!

— Ну!.. — вдруг раздается позади голос Сморчка, — Чего раскорячилася, как ссущая корова?..

Я оборачиваюсь и отскакиваю в сторону, потому что он едва не сносит меня наполненной пометом тележкой.

— Ни пройти — ни проехать, — бормочет, толкая ее мимо меня, — Оглоедка!..

Я жду, когда, согнувшийся и взъерошенный, как старый мокрый петух, Сморчок исчезнет за углом и, улыбнувшись, снова раскидываю руки.

Мать честная!.. Хорошо-то как!

Время до обеда уходит на помощь Людмиле по кухне. Она доверяет мне выдрать пару морковин из грядки, помыть их и нашинковать на терке, а также бросить лавровый лист в кастрюлю с супом.

А как же?.. Мой профессионализм в кулинарных делах больше ни у кого не вызывает сомнений.

После обеда мне приходится заняться Василием — провести с ним сеанс психотерапии, потому что, кажется, после вчерашнего он сам не свой. Целый день только ест и спит — на лицо посттравматический синдром.

Колька на велосипеде с огромным ведром наперевес приезжает ближе к четырем часам. В олимпийке с надписью «Женская сборная по гребле. Владивосток'1997», красной бейсболке и застиранных до белесых пятен синих трико.

— Готова? — спрашивает, чуть запыхавшись, — Ведро взяла? А нож?..

— Сейчас, — ударяю себя по лбу.

Метнувшись во двор, незаметно пробираюсь на кухню, беру первый попавшийся нож со стола, на выходе подхватываю черное пластиковое ведро и бегу за ворота.

— Ты предупредила?

— Блин!.. — выругиваюсь тихо.

Залезаю на скамью и, глядя поверх забора, отыскиваю глазами плоскую кепку Георгия.

— Я с Колей на пять минуточек отойду! — кричу ему, на что он только раздраженно машет рукой.

— Идем? — зовет пацан, заглянув в мое ведро, — Васька, куда такой тесак? Мы же не свиней резать идем.

— Других ножей не было.

Дойдя до конца улицы, мы сворачиваем