Неприятности с любовью - Кэт Т. Мэйсен

— И ты так легко вернулась?

— Чтобы проверить, действительно ли ты парень на одну ночь и твоя репутация опережает тебя.

Его глаза сражаются, как будто я задела его. Уилл на мгновение отступает, его лицо отворачивается. Затем, как будто что-то щелкнуло, его взгляд быстро возвращается ко мне, еще более жаждущий, чем прежде.

— Мы не должны этого делать, — напоминает он мне.

— Так ты говорил, но ты здесь. На самом деле, ты настоял на том, чтобы я пришла сюда, чтобы сделать что именно? — я внимательно осматриваю комнату. — Я еще не видела твой новый телевизор или горячих мужчин, которых ты мне обещал?

Из его горла вырывается легкое рычание, губы поджаты и принимают угрюмый вид.

— Не дави на меня, Амелия.

Не раздумывая ни секунды, он набрасывается на меня, глубоко целуя, а его руки исследуют все мое тело. В считанные секунды он расстегивает пуговицы на моем платье, отчаянно пытаясь обнажить мою грудь. Стянув бюстгальтер, он находит путь к моим соскам, и сосет их, не извиняясь за свою жестокость.

Я выгибаю спину, приветствуя его отчаяние, но не менее отчаянно желая почувствовать его внутри себя. Мои руки блуждают по его поясу, возится с пряжкой, пока он не помогает мне, и его член не высвобождается из боксеров. Я сглатываю при виде его совершенства и твердости, желая попробовать его на вкус, но при этом знаю, что он просто хочет зарыться в меня.

Я лежу на диване, моя грудь вздымается и опускается, пока он медленно входит в меня, а мой рот открывается в неконтролируемом стоне. Закрыв глаза, я корчусь от удовольствия с каждым толчком, быстрыми и стремительными ударами под звуки его стонов. Я открываю глаза и смотрю на его измученное лицо, когда он умоляет меня кончить вместе с ним.

Мои руки вцепились в боковину дивана позади меня, и я громко предупреждаю его, что готова. Его движения усиливаются, наслаждение переполняет меня, пока его пальцы не добираются до моих сосков, сильно дергая их и вызывая внезапный прилив тепла. Воздух в комнате становится удушающе горячим, и я пытаюсь вдохнуть его, наслаждаясь эйфорическим состоянием.

Положив руку ему на щеку, желая, чтобы он успокоился от своей приятной победы, он целует ее, но затем быстро отдергивает.

— Черт, мне нужно идти.

В безумной панике он спрыгивает с меня, натягивает штаны и быстро убегает в ванную комнату. Пока я сижу здесь, поправляя свой наряд, он возвращается в комнату.

— Мне нужно быть в центре города, чтобы встретиться с твоим папой через пятнадцать минут, — говорит он, рассеянно похлопывая себя по карманам. — Ты можешь идти.

И, быстро поцеловав меня в лоб, он исчезает из поля зрения, но не из головы.

Я умоляю сдержать свои вопросы, зная, что стоит мне запустить этот мыслительный процесс в голове, как он превратится в замкнутый круг, которому не будет конца.

Но я слаба и уязвима, только что трахнулась с мужчиной, который поцеловал меня на прощание в лоб, а потом вышел за дверь.

Что теперь? Мне нужно вернуться в кампус, готовиться к занятиям и снова погрузиться в студенческую жизнь. У нас есть отношения или это все? Двухдневный роман?

А что, если он спит с другими женщинами? Или он хочет завести отношения типа «друзья с выгодой». Смогу ли я в это ввязаться?

Я знаю, что я неопытна, но разве это так уж неправильно с моей стороны — задаваться вопросом, в каком положении мы находимся? Я протяжно вздыхаю, пока не понимаю, что пребывание в этой квартире сейчас принесет больше вреда, чем пользы.

Ущерб нанесен.

Но насколько, мне еще предстоит выяснить.

Двадцатая глава. Амелия

Я стараюсь изо всех сил погрузиться с головой в учебу.

Поступить в Йельский университет было моей мечтой, сколько я себя помню. Я знаю, что другие убили бы за то, чтобы попасть в колледж Лиги плюща. Но вот и я снова тупо уставилась в стену и застряла в этом замкнутом круге, который я люблю называть адом.

Единственный свет в моей комнате — блики от ноутбука. Снаружи подкралась темнота, и звук дождя, стучащего по окну, предупреждает нас о наступлении этой холодной, зимней ночи. Это был не самый лучший сезон, и я, выросшая в Калифорнии, отчаянно скучаю по солнечному свету и пальмам.

Хотя дикий зимний шторм, возможно, отражает мое нынешнее настроение — холодное, неприветливое и непредсказуемое. Так бывает, когда неделя проходит без единого звонка, смс или даже нахального сообщения в моем DM.

Моя мама и сестры уехали в прошлую субботу. Поскольку в понедельник девочки вернутся в школу, а маме нужно будет возвращаться на работу, было грустно прощаться, но это часть того, как стать взрослой. Несмотря на расстояние, мне удалось получить некоторые сведения о местонахождении Уилла. Мама вскользь упомянула, что папа остался в городе, чтобы заключить сделку с компанией Уилла. По словам мамы, все пошло не так, как планировалось, и папа был очень напряжен. Уилл, с другой стороны, работал без перерыва вместе с папой. Это объясняет отсутствие контакта, но не избавляет от гнева, который копится с каждым днем. Неужели так сложно отправить сообщение?

И снова я оказываюсь не в состоянии сделать первый шаг, боясь показаться отчаявшимся.

К следующим выходным, когда я почти не сплю, а мой мозг заторможен от ночных зубрежек, я решаю запланировать уик-энд, в котором не будет ничего, кроме сна.

Так было до тех пор, пока Лизель не прыгнула на мою кровать, разрушив мой спокойный вечер пятницы.

— Вылезай из кровати. Мы идем гулять.

— Куда-то? — я смотрю на окно, которое полностью запотело. — Но там холодно, и я устала.

Лизель срывает простыни, обнажая мою кожу, заставляя меня дрожать: — Ладно, выкладывай. Кто заставляет тебя быть такой задумчивой и отчаянной?

Я сижу, сложив руки под грудью: — Я не задумчивая и не отчаявшаяся!

— Правда? Ты постоянно проверяешь свой телефон и ходишь вокруг да около с зажатым в плече чипом. Скажи мне, кто он или она?

— Она?

— Это колледж, — Лизель пожимает плечами. — Все возможно.

— Это не она, — бормочу я, опуская взгляд. — И вообще, неужели я действительно была такой угрюмой?

— Ну, и ты не была лучиком солнца.

— Ничего. Вроде ничего.

— Угу, — протягивает Лизель. — Ну, ничего — это, очевидно, не перезвонил тебе. Так что у меня есть план.

— В последний раз, когда у тебя был план, я напилась и...

— В постели ничтожества?