Замуж за Орка (не) по своей воле - Мари Александер

— У меня есть то, что нужно тебе, поэтому ты вернёшь мне то, что нужно мне! Моё тело. И магию моего дитя, взамен на жизнь твоего!

Глава 30

Как Тар понял, что со мной что-то не то, и смог так быстро оказаться рядом, только богам известно и ему самому. Услышав предложение эльфийки, я чуть не рухнула. Её смех и последние слова повторялись и ударялись о череп изнутри, разносясь, будто эхо по пустой пещере: «Взамен на жизнь твоего!»

В глазах потемнело, мысленно я будто снова оказалась на кладбище рядом с могилой моей девочки. Но почему-то была там не одна. Все уже давно разошлись, моросил дождь, а я всё никак не могла сдвинуться с места. И сейчас рядом со мной оказалась ОНА, повторяя одно и то же: «Взамен на жизнь твоего! На жизнь твоего! Твоего!»

И снова громкий смех, но сквозь него прорвался голос Тара:

— Лемна! — поймал меня в момент падения и поднял на руки зелёный громила. — Сувира, что-то опять происходит! Маленькая, очнись, открой глаза! Ты слышишь меня? Моя Лемна, вернись!

В этот момент я увидела нас со стороны. Орк нёс меня к домику ведьмы, прижимал к своей груди бесчувственное тело и умудрялся не только говорить, но и целовать моё лицо и волосы.

Смех эльфийки резко оборвался. Не знаю, видела ли она то же, что видела я, но точно слышала.

— Лемна?! — заорала она в моей голове. — Он назвал тебя Лемнискатой, единственной истинной на все жизни бессметной души?! Тебя, человечку?! Ты осквернила…

Голос эльфийки резко оборвался. Что ещё хотела сказать Эйтоуроса, я так и не узнала. Хотя пусть и не дословно, но могла легко предположить содержание её речи. Дочь короля лесных эльфов, скорее всего, считала, что я осквернила её тело супружеской близостью с орком.

Но вот она исчезла. На один миг всё вокруг почернело. Будто я оказалась в месте, где нет ничего — ни времени, ни пространства, лишь темнота.

А в следующий момент я резко открыла глаза и увидела напротив личико Караты. Малышка спала. Я лежала на боку, а она — напротив меня, но не слишком близко, на расстоянии руки. На расстоянии вытянутой детской ручки. Она держала мою ладонь в своих ладошках. А поверх наших сплетённых пальцев лежала огромная ладонь орка.

Сам Тар лежал у меня за спиной и второй рукой обнимал меня за талию, прижимая к своему телу. Моя же свободная рука была прижата к груди, и, прислушиваясь к ощущениям тела, я поняла, что под ладонью на груди что-то нагревается. Не имея возможности пошевелиться и встать, чтобы посмотреть, что это, я нащупала нечто похожее на амулет, но не круглой формы, а в легко узнаваемой, знакомой форме восьмёрки. Металл и дерево нагревались быстро и почти уже жгли кожу.

Тут же появилось желание сорвать эту вещь с себя и выбросить.

— Если не хочешь слышать ЕЁ, то оставишь оберег, — тихо сказала ведьма.

Сувира стояла рядом с кроватью. Я видела её в образе не старой страшной старухи, а молодой, красивой женщины. Она не была эльфийкой, и цвет кожи не выдавал в ней орчанку. Она была человеком. Но я знала, что это Сувира, проклятая ведьма. И я прекрасно поняла, о ком она говорила, упоминая «ЕЁ».

— Он жжёт! — так же тихо ответила я ей.

— Так он реагирует на ЕЁ попытки пробиться сквозь защиту, которую я поставила. Нужно перетерпеть: она не может долбиться в закрытую дверь постоянно. Даже всей магии твоего человеческого сердца на это не хватит. Так что просто потерпи.

— Боль очень сильная, — стиснув зубы, прошептала я.

Дыхание сбилось, хотелось орать во всё горло. Но приходилось лежать, не издавая ни звука и борясь с желанием избавиться от оберега, выжигающего сейчас на моей груди горизонтальную восьмёрку. Казалось, что меня клеймят прямо наживую.

— Возьми силу Тарана, он открыт для тебя. Ты можешь черпать его силу, как из бездонного колодца. Ты его избранная, он сам так решил. Ты его Лемна. Теперь всё, что его — это твоё!

Думала возразить, что это лишь красивые слова. Но боль была слишком сильной, чтобы не попробовать воспользоваться пусть и бредовым, но единственным советом ведьмы.

Закрыла глаза, сильно-сильно зажмурилась, не обращая внимания на слёзы, и попыталась переключиться с боли в груди, на тепло, исходящее от мужского тела. Задумалась о ладони, которая накрывала наши с Каратой руки. Ладонь большая, тёплая, но вроде как не тяжёлая. Тар не придавливал наши руки к матрасу. Он именно накрывал, в защитном жесте.

И так было во всём. Тар прижимал моё тело к своему. Но мужская рука на моей талии не сдавливала, а поддерживала. Его тепло обволакивало меня. Его подбородок упирался мне в макушку, моя голова затылком прижималась к его груди, и я чувствовала его дыхание как своё. Вместе с дыханием я слышала биение его сердца и казалось, что оно бьётся в моей груди, а не в его. Боль действительно начала стихать. Вот я уже могла начать спокойно дышать и открыть глаза, чтобы осознанно осмотреться.

Мы лежали на большой кровати — той самой, с балдахином. Но даже под ним над нами была перевёрнутая клумба с цветами.

Карата лежала напротив нас и улыбалась во сне. Но что-то в её улыбке было не так. Девочка была чем-то озабочена или напугана. Тут же захотелось успокоить её. Что-то подсказывало, что ребёнок винит себя в том, что случилось со мной там, в ведьмовском саду. Нужно было успокоить её, сказать, что она ни в чём не виновата, что мама любит её.

Пусть и ненастоящая, но…

Смотря на спящего ребёнка, я поняла, что действительно уже полюбила эту девочку. За её открытость, за её преданность, за веру в доброту и…

Просто полюбила. И пусть говорят, что для настоящих чувств нужно время. Неправда: эту малышку я полюбила, ещё даже не зная, кто она и кто я.

Забыв об обереге на груди, который уже не причинял боли, хоть и был обжигающе горяч, я протянула руку к лицу Караты и убрала белую прядку за ушко.

Мой орк крепко спал. Но стоило мне сдвинуться, как обе его руки потяжелели, и я услышала над головой тихий рык. Замерла. Как-то не готова я была сейчас к его пробуждению. Мне нужно было ещё время на то, чтобы осмыслить случившееся, да