Замуж за Орка (не) по своей воле - Мари Александер

Эйтоуроса не посвятила в свой план никого. И если бы боги не посмеялись над ней, отправив в мой мир, то план был бы идеален. Но в Межмирье всё решают боги, так что эльфийка просчиталась. И сейчас было важно не дать ей второго шанса.

Поэтому мы решились на эксперимент со временем, и он удался.

После того как блоки были сняты, началась пара настоящего обучения. Магия в Карате просыпалась постепенно, и это позволяло нашей девочке расти вместе со своей силой, не подчиняя её, а становясь одним целым.

Каждое утро я просыпалась в объятиях Тара и первое, что видела, открывая глаза, — это личико Караты. Заранее зная, как пройдёт каждый новый день, сначала я спешила успеть всё, а потом поняла, что можно не торопиться. Можно понежиться в сильных руках моего орка, рассмотреть, как пусть и незаметно, но всё же взрослеет наша дочь. Вспомнить, как прошёл вчерашний день, подумать о том, что сегодня мы узнаем ещё что-то новое и интересное о магии стихий, и решить, чем займёмся после ужина.

Время после ужина и перед тем, как мы засыпали, ложась спать снова втроём, — мы с Таром с одной стороны, а Карата с другой стороны большой кровати под балдахином, — именно это время стало для меня самым любимым. Ведь только эти пару часов мы проводили втроём, как настоящая семья.

Каждое утро имело примерно один и тот же сценарий. Я просыпалась, мы разговаривали с Сувирой, при этом она тоже помнила, что этот день повторяется уже многократно. Затем открывалась дверь — это Рвал впускал в дом Снежинку с котятами. Ведьма и брат моего орка вступали в короткую перепалку, а затем просыпались Карата и Тар.

Это было сигналом, что пора идти в класс.

Каждый раз я говорила мужу одни и те же слова:

— Тар, это очень важно! Доверься мне!

И он отпускал меня с Каратой. Об обереге на шее я не забывала. Эйтоуроса каждое утро будила меня. Но теперь я знала, что делать, чтобы ослабить жжение оберега. С каждым разом черпать силу Тара становилось проще и даже приятнее. Ведь я не воровала, не пыталась сделать что-то тайком. В какой-то момент я даже поняла, почему это так просто: его сила не становилась моей, когда я брала её, она первоначально была нашей. Просто Тар большой и сильный, поэтому он и хранил нашу силу в себе.

По утрам я брала у него запас силы, чтобы остудить оберег, отгородиться от эльфийки. А вечерами возвращала силу ему. И нет, мы так и не сняли рубаху Лемны. Ведь для Тара всё ещё не настал тот самый день обряда. Между нами так и не было физической близости. Даже когда мы изредка оставались одни по вечерам, были лишь поцелуи и почти невинные ласки. Хотя слова «мой орк» и «невинные ласки» в одном предложении — это несовместимые понятия.

Всё же приходилось остужать свой пыл.

Да-да! Больше всего страдала из-за этого я.

Так хотелось иногда послать всё и не останавливаться, соблазнить собственного большого и зелёного мужа и не мучиться чувством неудовлетворённости. И порой я доводила его до черты, а сама сбегала, со словами: «Обряд уже завтра, нужно подождать всего лишь один день».

Мой орк отпускал меня, зная, что в эту ночь всё равно усну в его объятиях, а завтра он снимет с меня рубаху и тогда уже я не сбегу.

Вот только завтра всё никак не наступало, а мучилась из-за этого я одна. Это было нечестно, но деваться некуда. Я сама решила, что время зациклится лишь для нас с ведьмой и Каратой.

Сувира даже как-то пошутила на эту тему:

— А чего ты мучаешься? Он же завтра утром и не вспомнит, что у вас что-то было! Если хочешь, у меня тут есть пещера с водопадом. За Карату не переживай — за девочкой я присмотрю!

Поняв, на что даже не намекает, а прямым текстом предлагает мне ведьма, я чуть со стыда не сгорела.

— Это так очевидно? Что мучаюсь? То есть я веду себя, как озабоченная?

— Да расслабься ты! Я никому ничего не скажу, Карата не поймёт, ещё мала, а орки… Так они завтра и не вспомнят о том, что было сегодня! Поверь мне, я уже проверила! — заговорщицки подмигнула мне Сувира, лишив дара речи на какое-то время.

Мы как раз готовили ужин, и, когда пора было уже накрывать на стол, ведьма снова вспомнила про этот разговор.

— Так что ты подумай. Только не сегодня.

— Почему не сегодня? — чисто на автомате переспросила я.

— Сегодня пещера с водопадом будет занята. Да и с Каратой кто-то же должен остаться, — второй раз за вечер ошарашила меня Сувира и тут же сменила тему: — Ты заметила, что один из котят Снежинки уже в два раза крупнее, чем два других?

— Да, это Зима, мы так с Каратой её назвали. Только эта кошечка умеет как-то пролазить в наш учебный класс, несмотря на твои блоки.

— Да? Точно она. Растут с Каратой вместе, это хорошо. Иметь живой оберег, нейтральный к магии, — это очень хорошо! — снова подмигнула мне ведьма.

Тут-то я и поняла, что про кошечку она давно знала, просто спросила меня сейчас, чтобы отвлечь. В один из вечеров ранее я узнала историю о том, как Тар нашёл полумёртвого котёнка снежного барса в лесу, выходил её и назвал Снежинкой. Это случилось давно, и вот сейчас дочь Снежинки стала мохнатой четырёхлапой подружкой нашей Караты.

Два братика Зимы не были столь же любопытными, как их сестра, и большую часть дня спали или игрались друг с другом. А Зима с Каратой сидела за партой, слушая теорию и познавая все тяготы магической практики.

В нашей школе магии был один учитель, один ученик и ещё два слушателя со свободным графиком посещений и отсутствием практических занятий, зачётов и экзаменов. Это были я и Зима. Так что с дочкой Снежинки я тоже сдружилась. В отличие от мамочки, с которой у нас всё ещё был конфликт, на почве того, что обе были собственницами и делить Тара не хотели. Я и не думала раньше, что буду ревновать к кошке, да и вообще ревновать. Оказалось, что ревность — это не чуждое мне чувство!

Даже иногда страшно становилось, когда вспоминала, что однажды нам