Замуж за Орка (не) по своей воле - Мари Александер

знала, рисовала ли она раньше, — почему-то этих воспоминаний не нашлось в памяти эльфийки. Но мне стоило лишь показать ей, как ими пользоваться, и она забыла обо всём вокруг. Сейчас ребёнок был увлечён и не обращал на нас внимания, и я решила, что самое время поделиться своим планом с Сувирой.

— Вот именно, не сможет, а её мать найдёт способ пролезть в этот мир: не через меня, так ещё как-нибудь. Карата беззащитна перед ней. Но если ты зациклишь сегодняшний день и при этом сохранишь нам троим память, то я уверена: у нас всё получится. Всё, что в моих силах, я сделаю. Но даже если вы правы и любовь может возродить магию, что толку с этого, если Эйтоуроса снова её заберёт?

— Ещё вчера ты не верила, что любовь — это сила. Что изменилось, что такого сказала тебе эльфийка?

— Она предложила мне то, от чего я не могу отказаться, — честно призналась я. — Но и согласиться тоже не могу. Потому что я уже привязалась к малышке.

На какое-то время мы замолчали, а потом Сувира сказала:

— Ты боишься, что любовь и тоска по дочке пересилит любовь к Карате и эльфийка этим воспользуется?

Сувира произнесла вслух мой самый большой страх, и пришлось признаться ей, да и самой себе, что это так. Сказать я это не смогла, потому лишь кивнула. Слёзы снова застили мне глаза. Стоило лишь вспомнить моего котёнка, мою дочурку, и в груди начинало что-то сдавливать. Материнское сердце болело, и эта боль никогда не пройдёт. Может, чуть утихнет, но рана на сердце останется навсегда.

— Если Карата научится управлять стихиями, то уже никто не посмеет даже попытаться забрать у неё магию, — выдвинула я весомый аргумент. — Для этого нужно лишь время, и ты можешь нам его дать!

— И когда в следующий раз Эйтоуроса снова сделает своё предложение, ты?.. — задала мне наводящий вопрос Сувира.

— Я скажу ей, что она опоздала. Даже если сможет вернуться, поменяв нас местами, она не получит желаемого!

Ведьма усмехнулась, почесала затылок и пошла к той стене, где в высоких шкафах хранились книги, склянки с какими-то зельями, мешочки с порошками и семенами, висели пучки каких-то трав и засохших цветов.

— Ух, много бы я отдала, чтобы увидеть лицо Эйтоуросы в тот момент, когда она поймёт, что и вправду опоздала, — бубнила себе под нос старая ведьма, шаря руками по полкам и собирая в корзинку всё, что считала нужным. — А ещё хочу увидеть лицо эльфийского короля, когда он узнает, что его дочь стала Лемной орка! Старый козёл был уверен, что после того, как сбудется пророчество, его дочь вернётся к нему и займёт своё место в их обществе. Думаю, он тебе уже и второго мужа подыскал.

— Ты это о чём? — не поняла я и машинально проверила предплечье. — А как же браслет?

— А что браслет? — передразнила меня ведьма и ткнула в плечо. — У эльфийки две руки, так что первый муж не преграда для того, чтобы завести второго. Тем более если первого можно изолировать или превратить в растение. У меня живые статуи, а у короля эльфов целый сад, в котором что ни дерево, то бывший враг.

Моему удивлению не было конца и края. Я думала, что раз отец Эйтоуросы принял союз своей старшей дочери и орка. Но по словам ведьмы, у него были свои планы на будущее и зятю-орку в этих планах была отведена незавидная участь домашнего растения.

— Сувира, ты уверена в этом? Эльфы они же… — растерялась я, пытаясь найти слова, чтобы описать, какими я представляла себе эльфов.

Ведьма лишь кивнула. Она уже переместилась к чёрному камню и теперь доставала из корзинки и выкладывала в каком-то своём определённом порядке все ингредиенты для ведьмовского колдовства.

— Благородные? Живущие в гармонии с природой? Чистые? — кривляясь, перебирала вслух слова Сувира. — Посмотри на меня и ты поймёшь, что это лишь сказки. Они хладнокровные, надменные и жестокие. Так что Эйтоуроса не исключение, она истинная дочь своего народа.

Что-то сказать в ответ ведьме я не могла. Увы, пока всё, что я узнала об эльфах этого мира, лишь подтверждало её слова.

— Орки, конечно, тоже не безвинные ангелы, но хотя бы честно признают, какие они, — вдруг сменила тему Сувира, а вместе с темой и облик, снова став рыжей орчанкой. — Орки не прикрываются благородством, не строят козни друг другу, не дерутся за власть и живут по законам предков, чтут своих родителей и обычаи. Вон, Таран мог бы порвать рубаху и взять то, что и так принадлежит ему. Но нет, ждёт положенный, пусть и минимальный срок, три ночи, чтобы всё было по закону предков.

— Вот пусть и ждёт! — махнула я рукой, будто для меня эта тема неважна.

Ведьма лишь улыбнулась, качнув головой с рыжей гривой.

А в следующий момент стала серьёзной, в очередной раз сменив образ.

Передо мной стояла высокая, красивая эльфийка с правильными чертами лица и белыми как снег волосами до пят. Волосы были единственным, что прикрывало её тело сейчас.

— Прежде чем мы начнём и я сделаю то, что ты просишь, скажи: ты понимаешь, что изо дня в день ты будешь просыпаться в той кровати с орком и Каратой, ты будешь помнить всё, а Таран, засыпая вечером, будет забывать каждый прожитый «в повторе» день?

В тот момент я не придала большого значения её вопросу. Меня больше волновало другое.

— А Карата? Она будет помнить? Знания, которые ты ей дашь, они сохранятся? Потом она сможет контролировать магию стихий?

— Если ты сможешь пробудить в ней магию, то она научится ею управлять. Это я гарантирую! — ответила эльфийка, поставив на чёрный камень последний предмет из корзинки, хрустальную чашу, и протянула мне открытую ладонь. — Твой кинжал! Если ты согласна, то мне нужен твой кинжал и ваша кровь!

— Согласна! — кивнула я, отдавая кинжал ведьме-эльфийке. — Что нужно делать?

— Зови, Карату. Начнём!

Глава 33

Сувира была очень сильной ведьмой. Она смогла обмануть время и дала нам с Каратой шанс не только узнать друг друга, полюбить, но и стать настоящими друзьями. Новые узы, связавшие нас, были уже не кровными, а намного более прочными.

Обучение и пробуждение магии начиналось с доверия.

Вот на это ушла не одна неделя. Как бы ни относилась ко мне сама Карата, её магия выставила такие сильные защитные блоки, что взломать их снаружи было невозможно. Это в первый раз магия пробудилась просто потому,