Стальное звено Академии Драконов - Оксана Гринберга

Не только это – раз пять я подписала протянутые книги и открытки, пока один из мальчишек не сунул мне в руку записку.

– Один дядя просил передать, – заявил он, – и дал за это монетку. А вы не дадите мне еще одну?

– Думаю, с тобой уже расплатились за работу, – хмуро отозвалась я.

И причина была вовсе не в жадности, а в том, что я, как всегда, испытывала проблемы с наличностью. Все мои деньги остались в лагере.

– Кстати, как выглядел тот дядя?

Узнав, что он выглядел как обычно и уже ушел, а заодно поняв, что внутри послания нет магических ловушек, я развернула записку.

«Ты заслуживаешь смерти, Джойлин Грей, предательница людей! – гласила она. – Уже скоро ты сдохнешь в муках, а вместе с тобой – все твои так горячо любимые драконы. Дело революции будет жить вечно!».

Вздохнув, я сложила послание от Неро и сунула его в карман и уже скоро поднялась по ступеням центрального управления жандармерии Приеста. Из работников, кстати, внутри оказались только люди, потому что драконы из соображений безопасности ушли в увольнение.

Я попросила отвести меня к тому инспектору, кто вел дело о нападении в храме, и вскоре оказалась в его кабинете.

Ну что же, там меня не порадовали, потому что я узнала, что троих нападавших забрали с острова, так что мои показания особо никому не нужны.

– Как это, забрали? – растерялась я.

Оказалось, пришел приказ сверху.

Сказав мне это, инспектор закатил глаза и посмотрел в потолок. Вот и я тоже поглядела, но увидела лишь трещины в побелке.

– Что это значит? – спросила у него. – Кто именно их забрал?

Он доподлинно этого не знал. По его словам, за ними явились, причем с такой бумагой и такими подписями и печатями, что их пришлось даже…

– Отпустить? – вежливо поинтересовалась я, принявшись рассматривать уже пол. – То есть вы взяли и выпустили их на свободу?

– Они улетели с Приеста, – мрачным голосом сообщил мне инспектор. – Распоряжение свыше. Мы ничего не смогли с этим сделать.

– Быстро сработано, – отозвалась я, а затем бросила на его стол записку от Неро и ушла.

Но перед этим сказала, что все прекрасно понимаю. Убийцы могут разгуливать на свободе, а жандармы ничего не могут изменить.

В этом и весь ТалМирен – продажный сверху донизу.

Возможно, мне стоило держать свой гнев при себе, а язык за зубами, но я не смогла. Все возвращалось на круги своя: убийцы в очередной раз были на свободе, и уже скоро, я уверена, получив новые распоряжения от своего хозяина, они вернутся к охоте на свою добычу.

То есть на меня.

И чтобы мне противостоять этому, а заодно выжить в драконьем королевстве, должно было произойти чудо.

Да, настоящее чудо, и оно случилось, потому что в лагере я застала полностью поправившегося Роэна, который снова хотел есть, а еще целовать Джойлин Грей.

Зато вечером, когда я явилась в храм, перед этим сделав вместе с Роэном около двух дюжин новых порций лекарства, я встретила на службе Эмбер Райз.

Ее лицо сияло, глаза буквально светились, и она, сжав мои руки, прошептала, что ее сын и ее жених идут на поправку. Кризис миновал, температура спала и пепельный цвет лица ушел.

Случилось невероятное – настоящее чудо! – на которое приходил смотреть весь лазарет. И еще целители-драконы из моего лагеря – надев странные маски на лица, они тоже явились и не могли нарадоваться происходящему.

Но она никому и ничего обо мне не сказала. На все вопросы отвечала, что истово молилась за выздоровление, а еще дала своим мужчинам освещенную отцом Ансельмом воду из этого храма.

– Ну что же, началось! – пробормотала я.

Потому что мы переходили к следующей части игры.

***

Два дня спустя. Резиденция Соргена

Просыпающееся солнце едва начинало окрашивать в алое скованные ледниками вершины далеких гор, а заодно бросать золотистые блики на чудесное озеро, возле которого он выстроил свой дом – дворец, что уж тут скромничать!

Новый день только заявлял свои права, но Андрес Сорген давно уже был на ногах.

Он почти не спал эту ночь. Еще перед рассветом перебрался в кабинет, устроился в кресле перед окном и принялся размышлять о том, что на самом деле происходит на Приесте. Заодно пытался избавиться от чувства, что начинает терять контроль над своей жизнью.

Долгие годы он шел к успеху – делал это безжалостно, порой по головам, не боясь пролить кровь. Устранял всех, кто мешал ему на пути, невзирая на то, были это враги или так называемые друзья.

Друзей он позволить себе не мог – Сорген понял это уже давно.

В его жизни могли присутствовать лишь те, кто ему нужен. Но едва они переставали приносить пользу, пытались его превзойти или он видел в них угрозу, как Сорген безжалостно их уничтожал.

С юношеских лет он был одержим единственной целью – желанием пробиться на самый верх, – и к своим пятидесяти годам он почти взобрался на самую вершину.

Оставались разве что Изначальные Драконьи Роды с их глупым советом, который Сорген думал со временем упразднить, и еще правящая династия ТалМирена.

Ее тоже можно было превзойти – такое казалось ему вполне достижимым.

Но не сейчас.

Еще было слишком рано.

Пока же он пытался быть полезным и одним, и другим, заручившись их поддержкой. Для этого дал Изначальным Родам призрачную надежду – сыворотку, с помощью которой могли родиться дети с иммунитетом к Пепельной Хвори, а королевской династии – бумажные пробы, чтобы облегчить выявление заболевших.

Но истинные планы и цели Сорген держал при себе, умело скрывая от всех.

Он уверенно сжимал в руках узды метафизической повозки, которая поднимала его все выше и выше; так высоко, что дальше был уже трон в королевском дворце и корона на его голове.

Потому что Пепельная Хворь – возникшая словно из ниоткуда смертельная угроза для Драконьего Королевства – пришлась Соргену как нельзя кстати.

Его лаборатории были жизненно необходимы ТалМирену, но Сорген, словно кость вечно голодному псу, бросал свои открытия дозированно.

– Чтобы держать всех в тонусе, – иногда говорил он своему сыну. – Они должны понимать, что зависят исключительно от меня – причем не только их собственные жизни, но и будущее всего Драконьего Королевства. Я постепенно приучаю их к этой мысли и буду делать это до тех пор, пока все в ТалМирене не поймут, что я – единственная надежда на спасение.

А потом он,