Рядом со мной - Брук Монтгомери

— Прости, — говорит Уайлдер Фишеру.

— А мне, козёл?

— Ты помешала мне, вот и не извиняюсь.

— Ты и так слишком пьян, чтобы играть.

— Тогда почему я выигрываю, а? — Его лицо оказывается в опасной близости от моего. — Я в плюсе на сотку.

— Пожалели, видимо, — поддеваю я.

— Хочешь сыграть со мной и проверить?

— Неа. Я пришла сказать, что мы уходим. У всех есть, с кем поехать?

Подходит Трипп, его взгляд останавливается чуть выше моей головы — на Фишере, стоящем подозрительно близко.

— Я за рулём. Уже пару часов не пил.

— Где твоя машина? — спрашивает Лэнден.

— У ресторана. Мы решили, что нет смысла ехать двумя, если направляемся в одно место. — Пожимаю плечами, надеясь, что вопросов больше не будет. Нам и так пришлось объяснять, почему я пошла в дорогой ресторан с бывшим и его отцом.

— Ты так и не рассказала, как прошёл ужин с двумя кавалерами... — бормочет Вейлон, будто Фишера рядом нет.

— А потому что это не ваше чёртово дело. — Складываю руки на груди, надеясь, что они наконец заткнутся.

Уайлдер усмехается.

— Потому что твой бывший суше вчерашней булки.

— Эй! — хлопаю его по плечу. — Не груби.

— Да, Уайлдер… манеры, — насмешливо протянул Лэнден тонким голосом, пародируя маму. Обычно именно Уайлдер попадает под её раздачу.

— Всё, я ухожу. Вы сегодня просто козлы.

— Фишер, ты трезвый? — спрашивает Трипп, сунув руки в карманы.

— Я пил только один раз за ужином, а потом — только воду.

Трипп кивает, видимо, одобрительно, и спрашивает:

— А Магнолия где?

— Ушла к какому-то Дереку.

У Триппа напрягается челюсть, губы сжимаются, он переминается с ноги на ногу.

А я, чтоб понаблюдать за реакцией, добавляю:

— Он ещё и симпатичный. Она уже была на полпути к беременности на танцполе, прежде чем они ушли.

Трипп разворачивается, обходит стол и хватает кий. Я почти уверена, что он сейчас переломает его пополам.

Часть меня чувствует себя виноватой, но если он ревнует к другим, то пусть уже признается, что она ему нравится.

— Готова? — спрашивает Фишер.

— Господи, да. — Машу рукой и следую за ним к выходу.

— Трипп выглядел не слишком довольным, — говорит он, кладя руку мне на поясницу, пока мы идём к моей машине.

— Я знала, что его это взбесит, но он заслужил.

— Если она ему нравится, и он ей — то почему они до сих пор не вместе? — Он открывает дверь и помогает мне забраться внутрь.

— Вопрос века, — фыркаю я.

Он садится за руль, запускает двигатель, а потом вдруг наклоняется ко мне — я не успеваю опомниться.

Его ладонь обхватывает мою челюсть, он чуть приподнимает мне лицо, чтобы наши взгляды встретились. В кабине темно, только редкие огни с парковки освещают салон, но его хватка уверенная и серьёзная.

— Хочу, чтобы ты поняла одну вещь. То, что мы двигаемся медленно и пока никому не говорим, не значит, что ты не моя. — Он проводит большим пальцем по моему подбородку и медленно наклоняется ко мне.

Глава 16

Фишер

Я вернулся в Шугарленд-Крик, потому что был готов исправить свои ошибки.

Годы, наполненные виной, злостью и глубокой скорбью, превратили меня в ожесточённого человека. Саморазрушительного. В мужчину, которого сожрало собственное прошлое — до тех пор, пока я, цепляясь из последних сил, не выбрался из самой тёмной ямы, в которую когда-либо падал. Тогда я и понял, что трачу свою жизнь впустую. Жизнь, которой у Лайлы так и не было.

Я не смог её спасти. И не могу изменить того, что её больше нет. Но у меня есть шанс всё исправить с Джейсом.

Влюбиться в его бывшую — верный способ всё испортить, но, по сути, я уже в ловушке.

Даже если я откажусь от счастья с Ноа — это ещё не значит, что Джейс примет меня обратно в свою жизнь. Я на собственном опыте узнал, как коротка может быть жизнь. И уже слишком много сожалений ношу за плечами.

Меня ничто не остановит от того, чтобы изо всех сил пытаться стать тем отцом, которого он заслуживает. Но я также хочу быть мужчиной, которого заслуживает Ноа.

Если мы продолжим скрывать наши отношения, для Джейса это может оказаться последним ударом. Но я сам всё ему расскажу, когда придёт время, и надеюсь, он поймёт.

В моём возрасте я уже не настолько наивен, чтобы думать, что он примет это с лёгкостью. Но он теперь тоже взрослый человек, и я должен относиться к нему как к равному. Он будет зол. И я дам ему столько времени, сколько потребуется, чтобы он решил, сможет ли нас принять.

А потом, когда мы с Ноа поймём, что это не просто мимолётная интрижка, а нечто настоящее, — тогда расскажем всем.

Хотя я уже знаю, что это настоящее.

Это самое реальное, что я чувствовал с того самого дня... до смерти Лайлы.

И пусть я давно завязал со всеми своими адреналиновыми зависимостями, от этой я отказаться не могу.

Я сорвался. И это чувство, которого у меня не было годами, может снова затянуть меня в пучину. Но это стоит риска — поддаться первой настоящей тяге за последние десять лет.

Когда я смотрю на Ноа, я вижу восход солнца в прохладный осенний день. Слышу хруст опавших листьев под ногами. Чувствую в воздухе запах карамели с пеканом и тыквенных специй в начале октября.

Она — моё любимое время года.

И теперь она — моя.

Я сдерживал себя весь вечер, чтобы не поцеловать её и не перейти ту самую черту, ведь мы вроде как решили быть друзьями. Но как только она приревновала к регистраторшам, стало ясно, что никакой дружбы у нас не получится.

Особенно в тот момент, когда мне хотелось не просто встать на её защиту, когда Джейс допрашивал её по поводу Дилана.

А ещё сильнее — когда я увидел, как тот парень до неё дотрагивается.

Как я вообще мог думать, что смогу быть ей просто другом, если хочу быть для неё всем?

И тогда я решил: даже если мы не сможем быть вместе открыто и нам придётся всё скрывать — это всё равно лучше, чем совсем её не иметь.

А с последствиями я разберусь потом. Даже если они меня уничтожат.

Когда я помогаю Ноа забраться в кабину её пикапа, мой план прост: взять её за руку,