Болен (не) тобой - Элена Макнамара

хочется узнать. Я хорошо помню его слова о том, что он уроет её за измену, когда она станет его женой. Тогда мне показалось, что это просто громкие слова, но вдруг нет?

Однако пока я решаю наслаждаться моментом, отодвинув разговоры на потом. Встав с кровати, беру Лизу на руки. Она протестует, напоминая о моей травме. Но сейчас мне на это наплевать.

Несу девушку в ванную, где собираюсь опять заняться с ней сексом. А потом мы вернёмся в кровать... Короче, этой ночью она принадлежит только мне.

Глава 29

Лиза

Подушечки пальцев неторопливо скользят по его грудной клетке. Вверх... Вниз... И снова вверх. А потом чуть ниже, к рёбрам. Почти касаются шрама.

Кирилл накрывает мою руку, переплетает наши пальцы.

— Мой шрам... — произносит отстранённо. — Не нужно...

«Не нужно его трогать», — вот что хочет сказать Кирилл.

Мне хочется спросить его, как он умудрился забыть ту девочку, которая пришла к нему с ножом. Но я боюсь проявлять излишний интерес к этой теме. Вдруг он всё-таки вспомнит? Вдруг узнает меня? Вдруг никогда не простит?

Вздохнув, потеснее прижимаюсь к парню, устроив голову на его груди. Кирилл нежно гладит меня по спине и волосам. Мы всё ещё голые. Просто лежим в постели и, кажется, уже скоро встретим рассвет...

Секс в душе был таким же потрясающим, как и здесь. Кирилл умеет быть нежным и одновременно властным и требовательным.

Моя влюблённость в него продолжает расти и расти, а уже пора бы включать голову.

— Скоро ночь закончится, — вздыхает Кирилл.

Я жду, что он скажет что-то ещё, но этого не происходит.

— Да, наша вторая ночь подходит к концу, — мой голос слабеет.

На пару минут повисает молчание, а потом Кирилл говорит:

— Лиза.

— Да? — поднимаю голову, смотрю в его синие глаза.

Он берёт меня за подбородок, чтобы удерживать мой взгляд.

— Ты ведь с Халидовым из-за брата, да?

Кусаю губы. Пытаюсь опустить глаза.

Как же быстро он всё понял...

— Твой брат попал в команду только благодаря тебе, — продолжает Кирилл. — И ты должна выйти замуж за этого ублюдка, чтобы брат мог и дальше быть в команде. Ведь так?

Скажу «да» — и он посчитает, что я слабачка… или меркантильная. Бросила свою жизнь под ноги Макса... Но ведь так и есть, чёрт возьми! Он — моя кровь. Единственный родной человек в этом мире.

— Всё может выглядеть именно так... — говорю после недолгой паузы. — Но когда Давид за мной только начинал ухаживать, ни о каком месте в команде для брата речи не шло. Макс тут был ни при чём.

— А теперь? — задаёт Кирилл совершенно логичный вопрос.

Громко сглатываю.

— Да, теперь Максим от него зависит, — всё-таки признаюсь в очевидном. И тут же добавляю в своё оправдание: — Мне плевать на то, будет ли мой брат в команде. Мне важно то, что он будет лечиться под влиянием и давлением Давида. И Макс точно не ляжет в клинику, если вылетит из «Джейдрайва».

Да, такова суровая правда моей жизни. Уйду от Давида — и Макс наверняка долго не проживёт. Он просто прожжёт свою жизнь за пару месяцев.

Дослушав меня, Кирилл морщится и убирает пальцы с моего подбородка. Раздосадованно качает головой.

— Я мог бы оплатить лечение твоего братишки, но место в команде он вряд ли удержит. Причём в любой.

— Да, я знаю.

— И что, Лиза? Оставим всё так, как есть? Мы встретились, провели две ночи вместе — и всё?.. Чёрт!

Синие глаза темнеют от гнева. Сдерживая ярость, Кирилл отталкивает меня, вскакивает с кровати, влетает в джинсы. А я просто смотрю на него, обняв себя за плечи.

— Девчонка, которая сделала это, — тычет он пальцем в шрам, — тоже возилась со своим мелким. И пришла ко мне с ножом из-за него. Я вот понять не могу... — разводит руками. — Неужели нельзя найти другой выход? Почему нужно непременно бросаться в омут очертя голову и рвать все нити с близким человеком, лишь бы спасти никчёмного мелкого спиногрыза?

Я почти уверена, что сейчас он говорит это не Лизе, а Алисе.

— Кирилл...

— Нет, помолчи! — он мечется по комнате, бросая на меня разъярённые взгляды. — Я оплачу лечение твоего брата! Так и быть, поговорю с ним! Возможно, после длительного курса реабилитации он сможет подойти для «Мотодрайва». Но это не мне решать!.. И всё же я замолвлю за него словечко ради тебя. Как тебе, Лиза? Тебя устроит такой расклад? Не нужно выходить замуж за этого утырка!

Он наконец замолкает. Я сажусь, спускаю ноги с кровати.

— Всё? Теперь я могу сказать?

И да, я тоже не слишком сдерживаю свои эмоции.

— Говори, — роняет Кирилл, делая шаг ко мне.

— Я просто не понимаю, зачем тебе это? Зачем тебе проблемы с Давидом? У тебя есть какая-то важная причина, чтобы вступить с ним в этот неравный поединок?

— Неравный? — фыркает Кирилл. — Ты меня недооцениваешь, крошка!

— Я не хочу, чтобы ты с ним сталкивался! — говорю то, что чувствую. — И не прощу себя, если ты пострадаешь.

Кирилл подходит ещё ближе, встаёт передо мной на колени. Кладёт руки по обе стороны от моих бёдер.

— А ты не хочешь подумать о себе? — спрашивает хриплым шёпотом. — Не обо мне, не о брате. А о себе. Чего хочешь ты, Лиза? Кого?

— А ты? — тут же отбиваю подачу.

Кирилл ничего мне не предлагал. Ни своё сердце, ни даже каких-то отношений с ним. Ничего. Изначально речь шла лишь о сексе. Он его получил.

Кирилл шарит по моему лицу ищущим взглядом. Тяжело вздохнув, произносит:

— Ты хочешь каких-то признаний.

Кивнув ему, отвечаю:

— Но ты же не можешь мне признаться в том, чего нет.

— Не могу, — соглашается Кирилл. — Я ни в кого не влюбляюсь, Лиз. Но могу сказать, что ты мне небезразлична.

Вот оно! Чёрствое холодное сердце Кирилла Савельева. И мне не под силу его отогреть.

Но в том, что оно у него такое, виновата тоже я. Ведь мы — это то, что происходило в нашем в детстве. Мы сплетены из опыта, который нам пришлось пережить.

Я оставила шрам не только на его теле, но и в душе.

Кого мне теперь в этом винить?

— Ты тоже мне небезразличен, — мой голос дрожит. И губы тоже дрожат. — Поэтому я не позволю тебе вмешиваться.

* * *

С первыми лучами солнца, прокравшимися в спальню Кирилла, я её покинула.

Мы ни к чему не пришли. Наверное, оба были слишком упрямы, чтобы