Болен (не) тобой - Элена Макнамара

А может, Кирилл, и правда, не влюбился в меня, и мне всё просто казалось... Не знаю. Я запуталась. Но и с Давидом больше быть не собиралась.

Кирилл прав, нельзя бросать свою жизнь под ноги кому бы то ни было.

Вернувшись домой, я бесшумно прокралась в свою спальню, и мне даже удалось уснуть...

Просыпаюсь от какого-то звука. Словно на кухне что-то разбилось. Достав свой телефон из-под подушки, смотрю, который час. Оказывается, уже десять.

Выбираюсь из-под одеяла, надеваю тёплый халат. Меня немного знобит оттого, что мало поспала. А может, и правда, заболела.

Иду на кухню. Застаю там Макса за мытьём посуды...

Но его жалкие потуги помириться со мной мне не особо интересны. Прохожу мимо брата, включаю чайник. Игнорирую то, что он разбил тарелку и порезался. Уже не маленький, справится. Насыпаю в чашку кофе и сахар, жду, когда закипит чайник. Потом наливаю кипяток в чашку, неторопливо размешиваю...

Косые взгляда Макса я, безусловно, чувствую, но никак не реагирую.

Сев за стол возле окна, отстранённо смотрю перед собой. Максим домывает посуду, садится напротив.

— Лиз...

— Что? — перевожу на него усталый взгляд.

— Прости, ладно? Я вчера вообще не то хотел сказать! Погорячился, сморозил какую-то хрень. Про тебя... про Давида. Конечно, ты сама должна выбирать себе парня. Тем более мужа.

Недоверчиво смотрю на него и спрашиваю прямо:

— Что изменилось за ночь?

Уж точно не проснулась бы в Максе совесть за одну-единственную ночь.

— Сестрёнка, ты так на меня смотришь... — он показательно поёживается. — Я же тебе не враг. Я твой брат, помнишь?

— Я-то помню... Хотя иногда очень хочется забыть.

Его глаза расширяются. Губы от обиды сжимаются в тонкую линию. Сейчас я вижу перед собой того маленького мальчика, который всё время ревновал меня к Кириллу. Который всегда обижался на меня из-за него. Похоже, Максим до сих пор не вырос из своих детских обид.

И я тоже не выросла из своих страхов. А Кирилл — из своих.

Та трагедия пятнадцатилетней давности нас всех сильно изуродовала. Но только мы можем хоть что-то исправить. Это только наш выбор!

— Я не выйду замуж за Давида, — говорю брату прямо. — И, скорее всего, он выкинет тебя из команды.

Макс зажмуривается, сжав переносицу двумя пальцами.

— Почему? Почему ты так со мной поступаешь?

— Потому что я тоже хочу быть счастливой. А с Давидом это не получится.

— А с кем получится? — он распахивает глаза, смотрит на меня осуждающе. — С Савельевым?

— Да, с ним я была бы счастлива...

Договорить не получается. Макс вскакивает и гневно выплёвывает:

— Твою мать! Не поступай так со мной! Ты же знаешь, что я пропаду без мотогонок!

— А я пропаду, если выйду за Давида, — парирую я. — Или тебе всё равно?

— Нет, мне не всё равно, — Максим вновь опускается на стул, протягивает руку, сжимает мою. — Дай мне показать себя в гонке, а? Подожди ещё пару дней, а потом расторгай помолвку. Ты же можешь сделать это для меня!

Нет, не могу. Не могу больше ни минуты быть в роли невесты Давида. Я хочу прямо сейчас позвонить ему и сказать, что всё кончено!

Похоже, Максим видит это нетерпеливое желание. Отпускает мою руку, и его взгляд вновь становится враждебным.

— Не думал, что Савельев вновь испортит нам жизнь...

— Он никогда нам её не портил. Даже сейчас он хочет помочь. Помочь тебе!

— Как? — с неприязнью, брезгливо выплёвывает Максим.

Я подаюсь к нему и сама хватаю брата за руку.

— Он готов оплатить твоё лечение! И когда ты будешь здоров, он поможет тебе попасть в команду «Мотодрайв»...

— Ой, всё! Хватит! — отпрянув, брат вскакивает со стула. — Я уже в команде! Сдался мне этот «Мотодрайв»!

— Максим!

Я тоже поднимаюсь. Хочется хорошенько встряхнуть его! Убедить в том, что нужно принять то, что я предлагаю. Ведь это его единственный шанс остаться в мотогонках!

Но Макс отшатывается от меня и выбегает из кухни.

Устало прислоняюсь к косяку двери. Не могу... Не могу я его спасти, угробив себя.

Через две минуты брат выходит в прихожую полностью одетый и начинает обуваться.

— Куда ты? — встаю около него, но Максим не отвечает. — Куда ты собрался? К Давиду?

Закончив с обувью, он выпрямляется.

— Нет, не к Давиду. Пойду нажрусь. Раз теперь мне можно.

Обходит меня, распахивает дверь. Я пытаюсь схватиться за его куртку, но хватаю лишь воздух. Потому что Макс уже ушёл.

Глава 30

Кирилл

Я в тебя влюблён.

Я! В тебя! Влюблён!

Что сложного-то, блин?

Почему язык будто онемел в тот момент, когда я должен был это произнести? Но он, блять, не онемел, когда я ляпнул Лизе, что ни в кого не влюбляюсь!

Твою мать... Вот же идиот!

Лежу, уставившись в потолок своей спальни. Лиза ушла около трёх часов назад. Я уснул лишь на час. Проснулся — и теперь просто буравлю взглядом чёртов глянец потолка.

Не хочется верить в то, что она действительно выйдет за этого идиота замуж. Но мозг тут же услужливо подсказывает: «А ведь ты ей ничего не предлагал...»

Я словно зубами вцепился в свою чёртову свободу. Не позволяю никому разрушить стену, которую построил, чтобы отгородиться от всяких ненужных чувств к женщинам. Но сейчас даже невооруженным взглядом видно — этой стены уже нет. Лиза её сломала.

Тогда какого хрена я всё ещё лежу и не еду за ней?

Телефонный звонок вырывает меня из мыслей. Повернув голову к тумбочке, смотрю на экран. Вика.

Не хочу с ней говорить, но ведь она не отстанет.

Беру гаджет и, приняв вызов, недовольно прижимаю телефон к уху.

— Вик, сейчас немного не до тебя...

— Я тоже не горю желанием с тобой общаться, — сразу отрезает она ледяным тоном. — Просто проверь, наконец, вотсап!

— Ладно... Подожди...

Я отдираю телефон от уха, ставлю звонок на громкую. Открываю вотсап. От Вики очень много сообщений. Фото каких-то потных байкеров. Ссылки. Скрины с текстом.

— Что это? — спрашиваю я.

— Посмотри. Может, узнаешь кого-нибудь на первом фото.

Кликаю по нему, присматриваюсь к рожам этих байкеров. Увеличиваю одно в центре.

— Это Халидов? — протягиваю изумлённо. — Как он связан с любителями Харлеев?

— Его путь в мотоспорте начинается именно здесь, на этом фото, — начинает разжёвывать Вика. — Эта... кхм... пусть будет «компания»... не только раскатывала на Харлеях, но и не слишком законным путём пыталась разбогатеть. Грабежи, разбой... В общем, подзаработав таким образом, Халидов укатил в Европу. В первых