Надежда маяка - Анна Леденцовская

набычился и сторож. — Сам бы пошел и глянул, чем орать! Он и сейчас там лежит, только вот я уже туда не сунусь до утра. Вообще уволюсь! Пойду вон дворником в ЖЭК, все же спокойнее.

— Если там никого нет или просто ваш собутыльник отдохнуть прилег, я вас в обезьянник за хулиганство запихну! — Миронов, встал, одернул мундир и, выйдя из домика, двинулся по дорожке в указанном направлении, светя себе фонариком. Все же на освещении кладбища сильно экономили.

Через пять минут в домике сторожа воняло еще сильнее. Бледный как мел лейтенант клацал зубами о стакан с водой и соображал, как теперь показаться напарнику, который остался в уазике за воротами. Он даже и не подозревал, что может так быстро бегать и при этом заработает «медвежью болезнь».

— Ой, ну и запах, — раздался от двери мелодичный женский голос.

— Придется помочь. — Другой голос, грудной и ласковый, вызвал в напуганных мужиках образ мамочки из детства.

В помещение впорхнули две дамочки с сияющими крылышками.

«Почему у меня-то белка? Я ж не пил», — была последняя мысль Левушки, пока он не отключился.

Глава 17

Как снег на голову

В башне маяка Надя Крохалева и ее помощнички готовились к не менее рискованному предприятию, чем перемещение с артефактом Клары Петровны и прогулка Винни на земное кладбище.

Вся честная компания планировала посетить огородик Лыря, чтобы разжиться землей или другой плодородной субстанцией, которую зеленый ушастик наименовал по-простому «грязь».

Надя уже успела слазить на крышу и убедиться, что отмываемый и обживаемый маяк, воспрянув, довольно прилично отодвинул от себя фронтирскую серую хмарь и создал вокруг зеленую зону с яркими кустиками и травкой.

На границе зоны серый туман уплотнился, словно магия искажения старалась навалиться и проникнуть сквозь невидимую преграду. Из мглы то тут, то там высовывались хищные морды, сверкали сквозь густую дымчатую пелену безумные дикие глаза, да иногда вприпрыжку или враскорячку кто-нибудь из преследуемых более крупными особями мелких хищников выскакивал на солнечный свет, чтобы пересечь зеленый, пахнущий травой круг с каменной башней в центре.

Гордый Лырь, сытый и выспавшийся, махал во все стороны когтистыми ручонками и верещал:

— На грязюка у Лырь все расти, втыкать штучка, и все сразу ух! — Чудик вставал на цыпочки, демонстрируя размеры выращиваемого, которые превосходили его собственные. — Лырь любить оква, и памбука Лырь любить. Ты тоже любить?

Зелененький ткнул пальцем в Надю.

— Ты в огород не попасть. Ай! — взвизгнул он, после того как скалка легонько тюкнула его за такие слова. — Она большой, она не лезть дырка за камень. Меховая слюнячка лезть, летающий деручий палка лезть, большая она не лезть! Дать Лырь мешок для грязь и тянуть.

Надежда сообразила, что мелкий абориген и правда мог жить где-то, куда она при всем желании не протиснется, и задумалась.

Торчать снаружи, приманивая своим аппетитным видом голодных хищников из-за туманной границы, ей совсем не хотелось, но в бывшей пыточной, из которой они успешно создали гостиную, уже дожидалась выстроенная в ряд у выхода на балкончик батарея горшков и мисочек, куда Надя планировала посеять семена.

Перед вылазкой вся компания устроилась на кухне, где Мимишка со вкусом терзал кусочек чего-то черного, сморщенного и высушенного, причмокивая и поуркивая. Что это, Наденька не знала, но надеялась, что ничего вредного пушистику тетушка Агата бы не дала.

Лырь, довольный и важный, болтал ногами, сидя на ящике, который положили на стул, чтоб мелочь доставала до столешницы, и жадно жевал оладушек, крепко держа во второй лапке еще один, хотя на него никто не претендовал.

Сыпучих продуктов у них оказалось в достатке, после того как кочерга обнаружила коробочку с надписью «Бакалейная», а игривый выусень этот ящик уронил. Звереныш едва успел отскочить, чтобы не быть расплющенным, поскольку из небольшого по виду короба вывалилась куча мешков.

Ящик рассыпался в пыль, видимо, был одноразовым. В мешках же опытным путем они определили несколько видов круп, муку, соль, сахар и сушеные ферментированные травы, которые с успехом заменили чай. А в самом маленьком лежали бумажные пакетики со специями.

— Может, ты, Надюша, не пойдешь? — Дядька Ух гулко стукнул черенком о камень пола. — Мы как-нибудь сами, а ты уже тут и посеешь, и посадишь. Опасно там…

Словно вторя его словам, снаружи вдруг раздался громкий рев. Ставший светло-салатовым побледневший Лырь выронил второй надкушенный оладушек себе на пузо. Съежившись и закрыв испуганное лицо растопыренными маслеными ладошками, чудик затрясся, тихонечко заскулил, растеряв всю браваду, и затвердил:

— Лырь не хотеть огород. Сами идти, Лырь тут сидеть.

Зато Мимишка подскочил пушистым помпончиком и со всех лап кинулся из кухни, а потом наверх по лестнице. За ним устремились Алка и венчик.

— Наверное, надо посмотреть осторожненько, что там, — словно про себя пробормотала Надежда, вставая со стула.

— Да и правда, глянуть надобно, — поддержали ее кочерга с ухватом, и на кухне остался один трясущийся на своем стульчике Лырь.

Лукоголовый человечек с удовольствием бы удрал, благо что все направились наверх, а выход был внизу, да и его ящик со всяким «мусором», про который забыли спросить, был тут же в кухне, но он очень хорошо помнил страшного и злобного мужика из своего сна, который мучил бедненького Лыря и говорил, что найдет его и в огороде.

Злодей требовал вывести женщину из башни, чтобы на нее напали фронтирские монстры, и изничтожить меховую шапку. А еще обещал, что если Лырь будет делать, что он скажет, то будет не так больно.

Говоря это, маньяк вколачивал в голову бедолаги длинные спицы и радовался истошным визгам боли, переходящим в хриплые крики и судорожные стоны на одной ноте.

Лырь теперь боялся спать, хотя, проснувшись, пощупал голову и никаких железок в ней не нашел.

Скормить добрую большую женщину монстрам ему не хотелось, даже своим куцым умишком зеленое чудилко понимало, что кормить его никто тогда больше не будет, а вот поручение испортить меховую шапку Лырь, перепуганный явившимся в сон Киорензиром, решил выполнить.

— Хороший меховушка, — погладив забытую Крохалевой на столе шаманскую ушанку, бормотал он, — мягкий. Лырь хотеть такой штука себе. Если рвать на много кусков, Лырь сможет взять один…

Пока подневольный мелкий вандал кромсал ножом ни в чем не повинную пятнистую шапку, Наденька на крыше, открыв рот, смотрела в голубое небо. У ее ног нетерпеливо ерзал Мимишка,