Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

Камень-кварц над топкой сиял так ярко, что на него больно было смотреть. От камина по стенам, по резным желобам, которые мы только что отмыли от грязи, бежали голубые искорки. Как ток по проводам.

​— Что вы сделали?! — крикнул Виктор.

​— Я... я просто мыла! — зарыдала Эльза. — Я плеснула туда уксуса, чтобы отмыть сажу... А оно как полыхнет!

​Я подошла ближе. Осторожно. Запах озона. Электричество. Уксус. Кислота.

В камине, под слоем золы, видимо, были остатки каких-то реагентов. Или сам камень среагировал на кислоту как на электролит.

​Я смотрела на бегущие искорки. Они бежали вверх. К потолку. К люстрам.

И вдруг... Вспышка.

Люстры под потолком вспыхнули. Не свечи. Сами колеса, инкрустированные такими же мелкими камнями, загорелись ровным, мягким, дневным светом.

​Зал, который веками тонул в полумраке, залило светом. Ярким, белым, беспощадным. Он высветил каждую трещину, каждый грязный угол, который мы еще не отмыли. Но он высветил и величие этого места.

​— Магическое освещение, — выдохнула я. — Виктор... Мы только что включили свет.

​Виктор стоял, запрокинув голову. Он смотрел на сияющие люстры как завороженный.

— Мой дед говорил... "Когда Створ проснется, тьма уйдет". Я думал, это сказки.

​Я подошла к камину. Тепло. От голубого огня шло мощное, ровное тепло.

— Это не просто свет, — сказала я, чувствуя, как вибрирует воздух. — Это система отопления. Энергосеть.

Я повернулась к Виктору.

— Поздравляю, милорд. Мы нашли "Неисчислимое богатство". Ваш замок — это гигантская магическая станция. И теперь мы знаем, за чем охотится "Око Бури".

​Я посмотрела на свои руки. Они гудели в резонанс с камином.

— И кажется... я нашла свою "розетку".

Но радость длилась ровно три секунды. Потому что гул нарастал. Голубой огонь в камине ревел, как турбина самолета. Люстры сияли так ярко, что глазам было больно. Стекла в витражах начали вибрировать с тонким, опасным звоном. Воздух в зале нагрелся мгновенно, но это было не уютное тепло, а жесткое, сухое излучение.

​— Миледи! — взвизгнула Эльза, закрывая голову руками. — Оно сейчас взорвется!

​Я поняла: Эльза права. Мы запустили систему, которая спала сто лет. Мы влили в неё кислоту и дали искру. Но здесь нет регулятора. Напряжение скачет. Если сейчас выбьет «пробки», от Большого Зала останется воронка.

​— Назад! — крикнула я Виктору и слугам. — Все назад, к дверям!

​Виктор схватил меня за плечо, пытаясь оттащить.

— Матильда, уходите!

— Нет! — я стряхнула его руку. — Я запустила, мне и глушить.

​Я шагнула к камину. Жар ударил в лицо. Кожа мгновенно натянулась. Я протянула руки к камню-кварцу. Не касаясь. Сантиметров пять.

Я чувствовала поток энергии. Это была дикая, необузданная река.

​«Тише, — мысленно приказала я. — Тише. Снизить обороты. Диммер. Мне нужен диммер!»

​Я представила вентиль. Огромный, ржавый вентиль на трубе. Я ухватилась за него своим воображением и волей. И начала крутить вправо. Закрывать поток.

​Руки тряслись. Зубы стучали от напряжения. Сопротивление было колоссальным. Замок "хотел" гореть. Он проголодался по магии.

— Сбавь... тон... — прохрипела я.

​Я медленно сводила ладони, сжимая невидимый шар энергии. И камень послушался. Рев огня стал тише. Ослепительно-белый свет в люстрах дрогнул, пожелтел, стал мягким, золотистым. Вибрация стекол прекратилась. Температура упала с "адского пекла" до "приятного летнего вечера".

​Я выдохнула и опустила руки. Ноги стали ватными. Система стабилизировалась. Фоновый режим.

​В зале повисла тишина. Теперь это было не страшно. Это было... величественно. Мягкий свет заливал чистый камень стен. Блики играли на отмытом полу. Зал преобразился. Из склепа он превратился в Дворец.

​— Невероятно, — голос Виктора прозвучал глухо. Он подошел ко мне. Осторожно, словно я была сделана из стекла. — Вы можете этим управлять?

​— Пока что... мы договорились, — я устало улыбнулась, опираясь рукой о теплую каминную полку. — Но это временно. Замку нужен "оператор". Постоянный. Иначе он снова пойдет вразнос.

​Я посмотрела на слуг. Они стояли, открыв рты, и смотрели на люстры. Страх ушел, сменившись благоговением. Свет — это безопасность. Свет — это тепло. Они больше не видели во мне "ведьму-отравительницу". Они видели ту, кто принес Свет.

​— Томас, — позвала я (голос сел). — У нас сегодня ужин. Здесь.

— Но миледи... столы пустые... скатертей нет...

— Плевать на скатерти. Тащи столы в центр. Эльза, неси посуду. Ганс пусть несет все, что есть в печи. Мы будем праздновать.

​Это был странный ужин. Мы с Виктором сидели за огромным дубовым столом вдвоем, в пустом, гулком, но ярко освещенном зале. Скатерти не было — стол просто отскребли добела. Посуда была разномастной. Еда была простой: то самое рагу из репы, остатки ветчины, хлеб и вишневое варенье к чаю.

​Но атмосфера... Камин грел спину. Люстры сияли над головой. Мы сидели не как нищие в развалинах. Мы сидели как хозяева, которые вернулись домой.

​Виктор молчал большую часть ужина. Он смотрел по сторонам, словно узнавая этот зал заново.

— Я помню этот свет, — вдруг сказал он, разламывая хлеб. — В детстве. Дед зажигал его по праздникам. Я думал, это были сотни свечей. А это... — он указал вилкой на потолок. — Это всегда была магия. А я, дурак, хотел продать люстры на металлолом.

​— Хорошо, что не продали, — заметила я, намазывая вишню на хлеб. — Без них система бы не замкнулась.

— Матильда.

Он посмотрел на меня. В его взгляде была серьезность.

— Письма Бруно. Заговор Алхимиков. Этот Свет.

Он отложил хлеб.

— Мы в большой опасности. Если "Око Бури" узнает, что мы активировали Источник... Они придут не с торговым караваном. Они придут с армией. А у меня — гарнизон в пятьдесят человек с мечами, которые только-только отмокли в уксусе.

​— У нас есть преимущество, — сказала я спокойно. — Они думают, что мы слабы. Что мы голодаем. Что Бруно всё подготовил к сдаче.

Я сделала глоток чая.

— Мы используем это. Пусть думают, что мы умираем. Мы не будем светить этими люстрами в окна по ночам. Мы закроем ставни.

А сами...

Я хищно улыбнулась.

— Сами будем готовиться. Вы — тренировать людей. Я — разбираться с этим... реактором.

Если замок может давать свет и тепло... возможно, он может давать и защиту? Барьер? Сигнализацию?

​Виктор смотрел на меня.

— Вы говорите о войне так,