Возлюбленная короля - Фрида Ли

— А Вам не кажется, что Марию пора выдать замуж?

— Миледи! — слетело с пухленьких губ этой девицы и она тут же прикрыла свой рот рукой.

— С благословением Вашим и милорда, — неохотно согласился со мной лорд Невилл.

— Как Вам Джон Грей? — вмешался в наш разговор Эдуард.

Сутуловатый старикашка подавился мясом кабана, когда услышал свое имя.

— Отец! — выкрикнула Мария, вскочив на ноги. — Нет!

Края глаз девицы тут же намокли, а мне и жалко ее не было. Я даже почувствовала облегчение от того, что она перестала так пожирающи пялиться на Ричарда.

— Если Вы так желаете, милорд, — прошипел в ответ ей отец.

— Нет, отец! — возразила Мария. — Он стар!

Меня охватило особое наслаждение, когда я увидела, как пылкий румянец здоровья покинул лицо Марии, оставив его бледным и безжизненным — таким же, как моё собственное.

— Поклонись своему королю и поблагодари его, — услышала я шепот мужчины, который крепко схватил свою дочь за локоть.

— Эдуард! — окликнул своего короля Джордж. — Моя сестра — первая красавица двора и ты не можешь выдать ее замуж за престарелого мужика, который и титула не имеет!

— Могу. Это воля твоего короля, — еле слышно прошипел в ответ своему другу Эдуард. — И если твоя королева благословит этот брак, то Мария выйдет за Джона Грея!

Эдуард повернулся ко мне, ожидая ответа.

Я понимала, что одним лишь своим словом могу обречь юную, и, признаюсь, прекрасную девушку на роковую, несчастную судьбу. Но перед глазами вновь всплывали отвратительные картины — её румяное лицо, усыпанное поцелуями Ричарда, звонкий смех, смешанный с тяжёлыми стонами.

От этих воспоминаний во рту стало горько и подступала тошнота, словно душу сжимал холодный ком боли.

— Прекрасная Мария, — уверенным голосом обратилась я к девушке, которая с широко распахнутыми глазами ждала моего решения. — Я считаю, что Джон Грей станет для Вас идеальным мужем и Вы будете также счастливы с ним, как и я со своим супругом. Я благословляю Вас.

— Вот и решено! — вскрикнул Эдуард, подняв свой кубок. — Джон Грей помолвлен с Марией Невилл!

— Эдуард, нет! — запротестовал Джордж, схватив своего короля за локоть. — Передумай!

От этой дерзкой выходки я услышала как Эдуард заскрипел зубами от злости.

— Мария Невилл станет супругой Джона Грея! — ещё раз выкрикнул Эдуард.

Он сделал это так громко, чтобы больше ни у кого из собравшихся не возникло вопросов по нашему обоюдному решению.

— Поклонись своему королю и поблагодари его, — услышала я шепот мужчины, который крепко схватил свою дочь за локоть.

Лорд-чемберлен силой подвёл свою рыдающую дочь ко мне и Эдуарду и подтолкнул в спину.

— Не мне. Благодарите свою королеву, — сказал Эдуард, указав рукой в мою сторону.

Мария подняла на меня свои красные от слез глаза и обожгла огнём обиды. А потом склонилась передо мной в глубоком реверансе.

— Поблагодари, — прошипел ей отец.

— Благодарю Вас, миледи, — сквозь зубы поблагодарила меня Мария.

Я знала, что погубила прекрасную девушку. Я знала, что из-за меня её счастливая жизнь станет несчастной. Но жалости я к ней не испытала. Ведь я желала лишь одного — чтобы ее душа горела в адовом огне, как и моя.

Подняла глаза на Ричарда, который молча продолжал наблюдать за всем, что только что произошло. По его виноватому взгляду мне сразу стало ясно, что он понял причину моей жестокости к этой женщине.

— Жестоко, слишком жестоко, Агата, — прошептал мне на ухо Эдуард.

Да и пусть! Пусть она испытает ту же горечь и боль, что пронзили меня, когда я слышала её стоны в объятиях моего любимого мужчины!

Глава 21

Празднества продолжались, гремя музыкой и пьяными голосами, но я, сославшись на внезапное недомогание, поспешила покинуть шатер. Эдуард, словно хищник, следил за каждым моим движением, прожигая спину тяжелым взглядом. Я начинала привыкать к этой роли — пленницы. К роли той самой жемчужины, крепко зажатой в его властной руке, лишенной свободы и воли.

Лишь огромный букет нарциссов мог хоть немного унять бурю, бушующую в моей груди. Я жадно вдохнула их медовый аромат, пытаясь поселить в своей душе не только обиду, боль и страдание, но и немного тепла. Совсем чуть-чуть, чтобы не замерзнуть в этом ледяном мире, созданном Эдуардом.

Нарцисс — цветок смерти, но какой яркий и нежный! Он ядовит, но так прекрасен… Как и моя новая жизнь.

Я бродила между раскидистыми кустами, усыпанными желтыми цветами, наслаждаясь их тихим великолепием, когда услышала мужской голос у себя за спиной:

— Любите цветы?

Обернулась. За моей спиной стоял тот самый Джордж и мило, слишком мило улыбался мне.

— Кто же их не любит?

— Да, глупый вопрос, — ответил мне мужчина с лёгким оттенком иронии. — Все женщины обожают цветы!

Высокий, молодой мужчина слегка почесал затылок и небрежно взъерошил свои медовые волосы.

— Не все, — возразила я, сорвав нежный лепесток с очередного цветка. — Есть те, кому мужчины никогда не дарят цветов, и им от этого проще их ненавидеть.

— Ненавидеть? — рассмеялся статный блондин, и его миндалевидные глаза его заискрились весельем. — Цветы или скупых мужчин?

— И тех, и других, — сказала я с улыбкой.

— Наш король щедр, — заметил он, — но почему же тогда вы сами себе собираете себе букет?

— Хотите поговорить о короле? О том, как он справляется с ролью мужа? — я бросила ему вызов, острыми зубами вонзаясь в его слова.

— Ни за что, миледи! — с улыбкой отступил мне Джордж, покорённый моей дерзостью. — Ведь я знаю, что милорд прекрасный муж!

Он внезапно склонился на одно колено передо мной. Легким и ловким движением сорвал несколько ярких цветков, держа их так, чтобы нежные лепестки едва касались его холеных пальцев. Протянул мне букет с лучезарной улыбкой, в которой отчетливо читалась игра и что-то зловеще непредсказуемое.

Интуиция пронзила меня. За этой внешней грацией, за этой отточенной учтивостью скрывался скользкий тип, человек, от которого нужно бежать без оглядки. Его глаза, словно два темных омута, светились хитрецой, а каждый его жест кричал:

— Не доверяй мне! Доверие ко мне — прямая дорога к беде!

Я сдержанно приняла цветы, стараясь не выдать внутреннего сопротивления, которое только росло с каждой секундой. Нарциссы в его руках казались уже не символом надежды, а предвестниками грядущих несчастий.

— Я знаю вашу тайну, миледи, — прошептал он, голос его прозвучал словно зловещее шипение змеи. В этот момент казалось, что весь мир вокруг меня перевернулся.

Господи… О какой именно тайне он вел речь?

— Вы уже обращались к королю с просьбой? — внезапно