Возлюбленная короля - Фрида Ли

жена, которая с радостью тебе его подарит! А она гордячка! Испорченная девка! Ты слишком наивный, если решил, что она откажется от него и выберет тебя, если ты наденешь на нее корону и положишь весь мир к ее ногам! — Джордж вскочил на ноги и ткнул указательным пальцем в мою грудь. — Откажись от нее! Обвини ее в позоре и отправь в монастырь отмаливать свои постыдные грехи! Возьми в жены принцессу! Укрепи союз с северными землями. И вспомни, наконец-то, в чем смысл твоей жизни!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От такой дерзости я даже дар речи потерял! Да, мы знали друг друга с детства и он был первым, кто преклонил свое колено передо мной и надел на мою голову корону прямо на поле боя. И я всегда для него был сначала друг, а потом уже милорд. Но в этот раз Джордж позволи себе слишком многое — он оскорбил любовь всей моей жизни.

— Как Вы думаете, милорд, пойдет ли Ваш народ с Вами, когда все узнают, что Эдуарда Бесстрашного сломала какая-то девица с сомнительной репутацией?

— Хватит, Джордж, — еле слышно простонал я в ответ. Но мой друг детства не захотел подчиняться приказам своего короля.

— Твой отец проклинает тебя загробным стоном, Эдуард! Ведь ты дал клятву ему на его могиле и ты находишься в шаге от того, чтобы не сдержать ее. А все из-за того, что ты уцепился за женскую юбку! Она погубит тебя. Погубит всех нас и наши головы будут висеть на центральной площади, а тела захоронят посреди леса, в тайных могилах.

— Закрой свой поганый рот! — выпалил я, не в силах больше сдерживать себя. — Знай свое место, поганец!

— Как пожелаете, милорд! — с особой брезгливость процедил в ответ мой друг.

Низкий поклон и Джордж быстрым шагом вышел из тронного зала.

Глава 19

Зачем? Зачем меня отправили сюда? Чтобы причинить как можно больше боли? Я лишилась жизни, которую по-настоящему любила. Я лишилась Луны, которая была моим самым близким и дорогим человеком. Я думала, что была послана сюда, чтобы найти свою любовь, но даже ее у меня отобрали…

Жестоко. Жизнь поступила со мной слишком жестоко.

Я свернулась клубочком и стала тихо выть от боли, которая разрывала мою грудь. Моя хрупкая, тонкая и ранимая душа погибала. И мне ничего не оставалось, как молча приняла ту пустоту, которая воцарилась в моей груди. Этой ночью, когда руки Эдуарда заскользили по моему телу та наивная девушка по имени Агата умерла…

Яркий свет безжалостно ударил мне в глаза даже черезе прикрытые веки и тут же отразился резкой болью в висках. Прикрыла зареванные глаза рукой и услышала радостный женский голос:

— Миледи, поздравляю Вас!

— С чем? — прохрипела я в ответ.

— Вы теперь единая плоть со своим супругом!

Анна сорвала окровавленную простынь с постели и она вместе с Катериной подняли её над своими головами, радостно подпрыгивая.

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась, и по ритмичному стуку каблуков, отдававшемуся в комнате, сразу стало ясно — это была Жакетта. Не произнеся ни слова, она стремительно вырвала простынь из рук покрасневшей Анны. Подошла к самому дальнему углу комнаты, где я сидела, и резким движением подняла подол моей ночной рубашки. Я даже не успела вскрикнуть или возразить — всё произошло слишком внезапно. На тонких губах женщины скользнула довольная улыбка, когда её взгляд упал на засохшую кровь Эдуарда, запятнавшую мои ноги.

— Что Вы себе позволяете? — осмелилась я, быстро опустив подол рубашки вниз.

Жакетта на мой вопрос не ответила и смиренно опустив глаза пол склонилась перед мной в глубоком реверансе. Тоже самое сделали и Анна с Катериной.

— Прошу прощение, миледи, — быстро извинилась Жакетта, не решившись поднять глаза на меня. — Мне нужно было убедиться в том, что Ваш брак был консумирован этой ночью.

Теперь я поняла, зачем Эдуард оставил на мне следы своей крови — чтобы никто в этом доме не сомневался в нашей лжи. Они должны были убедиться, что я принадлежу только ему, пусть и обманом, пусть и не по правде, но безоговорочно.

— Мы приготовим для Вас ванну, миледи. Вам нужно привести себя в порядок. Ваш супруг ждет Вас на утреннюю трапезу.

— Я никуда не пойду! — буркнула я себе под нос, крепче прижав колени к своей груди. — Передайте ему, что у меня недомогание или… нет! Скажите ему правду. Я просто не хочу его видеть!

Женщины переглянулись, поспешно присели передо мной в реверансе и покинули комнату, прихватив с собой белый кусок ткани.

И если бы это была моя кровь, то я бы сгорела со стыда...

Я сидела в полной тишине и в одиночестве, когда в комнату внесли небольшой стол и два стула. Быстро расставили тарелки со свежеиспеченным хлебом, сыром, холодным мясом и дополнили все это двумя маленькими кружками с пряным элем.

— Я же говорила, что не хочу есть! — воскликнула я, но мужчины словно меня вовсе не замечали.

Только поклон оставить мне не забыли! Едва я успела насладиться мимолетной тишиной, как дверь снова открылась.

По ровному, отточенному шагу я сразу узнала его — моего мучителя.

— Зачем? Зачем все это? — небрежно бросила я словами в мужчину, на лице которого застыла довольная улыбка.

— Я не могу позволить тебе умереть с голоду, — спокойным голосом ответил мне Эдуард и жестом пригласил занять место рядом с ним за столом. — Ты отказалась порадовать меня своим присутствием, поэтому я решил сам прийти к тебе.

Не сдвинулась с места и продолжила смотреть в пустоту перед собой, уперевшись подбородком в свои колени.

— Сядь рядом! — с раздражением прошипел Эдуард сквозь сжатые зубы, его мощный кулак с грохотом ударил по столу. — Сядь рядом со своим мужем!

Глухой, мощный звук эхом разнесся по комнате, словно встряхнул меня и ещё раз убедил — всё это происходило наяву, а не во сне… Он — мой муж. Этот безжалостный человек — мой муж.

Он резко дернул меня за руку, пытаясь притянуть к себе, но я вырвалась из его железной хватки и отступила на безопасное расстояние, чтобы даже не ощущать запаха его кожи.

— Нет! — осмелилась я возразить ему, хоть все мое тело потряхивало от страха.

— Ты не подчиняешься своему королю!

— Я не подчиняюсь Вам! И дело тут не в вашем статусе! Вы противны мне, как человек!

— Ты наивная, Агата. А еще глупая!

Как он мог осмелиться так меня унизить? Как он мог переступать все границы, не считаясь с