Измена. Выбор предателя - Даша Черничная

Сажусь в ноги Кариму, читаю инструкцию, выясняя, сколько нужно лекарства, достаю мерный шприц, верчу его в руках. Как все это делается вообще?

— Ты что, никогда о детях не заботилась? — Исмаилов спрашивает тихо, без претензии.

— Я предупреждала, что я не няня.

— Засунь шприц в отверстие и переверни бутылочку, — Карим рассказывает мне, что делать, и я выполняю.

Даю Эмиру лекарство. Мальчик вялый, смотрит в одну точку.

Карим ссаживает его с рук на диван, укрывает легким пледом:

— Сынок, я позвоню врачу. Посидишь пока тут с Викой?

Мальчик кивает и смотрит на меня.

Исмаилов уходит, и я занимаю его место. Эмир тут же двигается ближе ко мне. Что, малыш, контакт тебе нужен, да?

Поднимаю глаза к потолку.

Отстранись. Отстранись. Отстранись!

Не могу я так, черт возьми!

Обнимаю мальчика и сажаю к себе на колени. Он тут же утыкается носом мне в шею, сопит. Глажу его по спине.

— Ты знаешь какие-нибудь песенки? — спрашивает тихо.

— Ну… знаю.

— Споешь мне?

Отстранись, да?

— Светит незнакомая звезда,

Снова мы оторваны от дома.

Снова между нами города,

Взлетные огни аэродрома.

Пою ему первую песню, которая пришла на ум. Вру, первой пришла про мамонтенка, который потерял маму, но это вообще мегажестоко — петь мальчику, потерявшему маму, такую песню.

— Мне нравится, как ты поешь, — говорит тихо Эмир и поднимает взгляд на меня.

Его щеки уже не такие красные, видимо, температура падает.

— У тебя есть дети? — спрашивает он.

Сглатываю тяжелый ком.

— Нет, — отвечаю тихо и выдаю улыбку.

Скорее всего, она кривая и неестественная, потому что мальчик в ответ не улыбается.

— Почему?

— Наверное, не судьба.

— А ты бы хотела сына или дочку?

Я бы хотела свою дочку. Которой больше нет.

— Эмир, не приставай с расспросами, — Карим садится рядом со мной на диван.

Я жду, что мальчик перелезет к отцу, но он остается у меня на руках, и я машинально продолжаю водить пальцами по его спине.

— Пап, а Вика теперь всегда будет жить с нами? — спрашивает Эмир.

Глава 38

Ася

Виктория

И этот вопрос словно разрезает пространство. Карим теряется, а мое сердце начинает биться в груди с такой силой, что, кажется, выпрыгнет из тела.

Исмаилов смотрит на меня. Разглядывает мое лицо в свете дня, и я, не сдержавшись, отворачиваюсь, пряча нос в шевелюре мальчика.

— Вика… Вика… Вика, да, поживет пока тут, — кивает Карим.

Я перевожу на него взгляд и поднимаю бровь. Серьезно? Вот так решил ответить?

Приезжает доктор, дает рекомендации; я выслушиваю все очень внимательно, потому что понимаю: ухаживать за мальчиком мне. Температура падает, Эмир чувствует себя лучше. Мы выходим на улицу, и он показывает мне свои любимые места для игр. Катаемся на качелях, болтаем.

Мальчик оказывается очень любознательным, пытливым, умным.

Возвращается температура. И снова диван — лекарство — объятия. Эмир засыпает у меня на руках, и я перекладываю его на на подушки, набрасываю покрывало, глажу по голове.

Вот таким, спящим, когда не храбрится, он кажется вообще крохой. И я с щемящим сердцем остаюсь рядом и глажу сына любовницы мужа, притянутая к нему, как магнитом.

С усилием отрываю себя от Эмира и поднимаюсь на ноги.

Чувствую Карима. Он моей спиной. Стоит. Наблюдает.

Медленно оборачиваюсь. Да. Это он. Замер в дверном проеме и тяжелым взглядом следит за мной. Поправляю покрывало на Эмире и тихо выхожу из гостиной, иду на кухню.

Ставлю себе чайник, лишь бы занять руки.

— У тебя когда-то были дети? — спрашивает Карим, и я дергаюсь от этого вопроса.

Как хлыстом по обнаженной коже.

Все слова, которые я знаю, застревают в горле. Я замираю спиной к мужчине, упираясь в столешницу. Сжимаю ее пальцами практически до боли. Зубы сцеплены и в любой момент готовы превратиться в крошку.

— Вы не имеете права задавать мне такого рода вопросы, — говорю ему.

— Не имею, — устало соглашается он. — Тем не менее ты ответила на него.

Резко разворачиваюсь. Карим стоит рядом с дверью, не приближается ко мне. Просто испытывает взглядом.

— Где твой жених, Вика? — спрашивает устало.

— Мы поссорились, я же говорила.

Он что, намерен следить за мной?! Черт! Нельзя допустить, чтобы он увидел Максима.

— Говорила, — кивает задумчиво. — Как его зовут? Фамилия, имя? — двигается на меня.

Я отхожу в сторону, дальше от него.

— Вас это не касается, Карим Дамирович, — говорю твердо. — И я прошу вас держать дистанцию со мной. Иначе я буду вынуждена покинуть ваш дом.

А я не могу себе этого позволить.

Исмаилов замирает и поднимает руки.

— Мне нужно завтра отлучиться, — перевожу разговор.

Карим хмурится.

— У меня завтра по графику выходной, — поясняю я. — Я понимаю, что Эмир болен, но мне нужно не более двух часов.

— Хорошо, — кивает Карим. — Ильшат отвезет….

— Нет! — прерываю резко. — Я сама.

Исмаилов сводит брови, кивает и уходит.

А я пью чай, вкуса которого не чувствую. И до конца дня провожу время с Эмиром. Устраиваю танцы с бубнами, чтобы он поел, даю много воды. Мы играем в машинки, строим дом из конструктора.

Ближе к вечеру мальчик выматывается и приносит книгу.

— Почитаешь мне?

Мы садимся на диван в гостиной, и я начинаю. Эмир сначала кладет голову мне на плечо, а потом стекает на колени и засыпает, сложив ладони под щечку.

Откладываю книгу и кладу руку на плечо малыша. Сижу так какое-то время. Пора переносить его в спальню, не может же он спать тут?

Из тени выходит Карим и окидывает нас с сыном тяжелым взглядом. Я не пойму — нравится ему или нет эта картина. Зол он или доволен? Этот мужчина нечитаем.

— Давай я уложу его. Отдыхай, — командует и забирает мальчика, унося с собой.

А я снова чувствую холод одиночества. Кладу ладонь на ткань джинс, на которой лежала голова малыша. Она сохранила его тепло и запах.

И что-то в моей круди вертится, клубится, так нестерпимо жмет, будто сердце увеличивается в размерах в несколько раз.

Можно ли полюбить сына любовницы мужа? Нормально ли это?

Трясу головой и ухожу к себе, запираюсь изнутри и стекаю вниз по стене.

Я запуталась.

Глава 39

Ася

Виктория

У отца сегодня полгода со дня смерти, и я хочу съездить на кладбище.

Информация о том, что он умер, появилась в новостях несколько месяцев назад. Место захоронения не называлось, но я знаю, где покоится наша родня. Наблюдала за всем со стороны, стоя в тени деревьев.