Падение в небо - Янина Хмель

— То есть…

— Муж был моей родственной душой.

Мир кивнул.

— Но не только он.

В эту минуту Мир понял, что уже знает всё, что она скажет дальше.

— Я могу слышать мысли всех, кроме мыслей своей родственной души.

— Может быть, хотите что-нибудь к кофе? — официант перебил их разговор, поставив на столик две чашки.

Ангелина и Мир синхронно отрицательно помотали головой. Когда официант удалился от столика, Мир прошептал:

— Когда ты это поняла?

— Как только ты переступил порог моей палаты.

Он заметил слёзы на её щеках, но поборол в себе желание вытереть их.

— Тот женатый мужчина из первой жизни тоже был твоей родственной душой? — Мир накрыл ладонь Ангелины своей.

Она кивнула, вытирая свободной рукой щёки.

— Почему ты ничего не сказала ему? Он же тоже любил тебя, верно?

Ангелина снова кивнула.

— Если в учебниках по истории не врали, то в период с 1700 по 1917 год основной причиной, по которой Церковь допускала развод, было прелюбодеяние, — предположил Мир.

— Я не знала об этом тогда. Мне было всего восемнадцать! Я читала только зарубежные романы о любви.

— То есть, — продолжал рассуждать Мир, — если бы об измене твоего возлюбленного стало известно, его бы развели с женой?

— Наверное, — она пожала плечами.

— А что стало с ним после твоей смерти?

— Я… не знаю…

В эту минуту желание прогуляться по своим предыдущим реинкарнациям максимально укрепилось в нём. Он вздохнул, посмотрев в глаза Ангелины. Там по-прежнему стояли слёзы, но она улыбалась. Эта улыбка была обескураженной, несмелой. Мир знал, что так улыбаются люди, которые открывают душу другому человеку, но не знают, какая будет реакция.

— Ни в коем случае не подумай, что я осуждаю тебя, — выдохнул Мир. — Или твою душу. Но мне всё равно непонятно, как ты решалась оставить того, кого действительно любила? Тебе было всё равно, что он будет чувствовать после потери?

Она молчала.

— Тебе пора вернуться, — Мир кивнул официанту.

Прежде чем набрать номер гипнолога и договориться о сеансе, Мир отвёз Ангелину обратно в лечебницу. Зашёл к её психотерапевту и сказал, что она готова отправиться домой.

— Я бы с радостью, — улыбнулся тот на его уверенное «Подпишите распоряжение». — Только она сама не хочет уходить.

— Она не будет возражать, — уверенно ответил ему Мир.

Когда он уезжал из лечебницы, надеялся, что Ангелина действительно не будет возражать. Он пообещал себе как можно скорее приехать к ней и всё объяснить.

Он знал, что она подумает, увидел это в её глазах, когда обернулся за несколько секунд до закрытия двери в её палату.

Мир хотел вернуться и прижать её к себе, дать понять, что не оставит её больше, что бы он там ни вспомнил после гипноза. Но он решил сначала посмотреть на свои ошибки, чтобы больше не совершать их.

Соломон

Соломон встретил Ангелину тогда, когда больше всего нуждался в том, чтобы отдавать любовь. Он выбрал свою профессию осознанно, чтобы лечить души, и сразу почувствовал, что душа Ангелины тоже больна. Но он верил в свои силы, поэтому даже не сомневался, что вылечит и её.

Соломон знал, что Ангелина тоже любила его, но в нём было так сильно желание отдавать, что порой он не замечал её любовь, а принимал как должное, как то, чего просто-напросто не могло не быть.

Его мать всегда была холодна по отношению к нему, никогда не обнимала и не принимала его ласки. Поэтому он заглушил в себе эти чувства до поры, пока не поймёт, что они кому-то нужны. Ангелина, наоборот, не умела принимать.

Когда он впервые прижал Ангелину к себе, почувствовал, что его любовь нужна именно ей. Будто бы его ключ подошёл к её замку, за которым она прятала свою душу.

Правду говорят, что в психологи идут те, кто сам закопал в себе много психологических травм. Но Соломон пошёл дальше — в психиатры.

Ангелина пришла в его жизнь в тот самый момент, когда он состоялся в карьере и был готов создавать семью.

— Извините, вы не могли бы мне помочь? Кажется, я пробила колесо…

Соломон ехал на день рождения матери в загородный дом, дорога была пустой вот уже несколько километров, а потом он заметил на обочине маленькую чёрную тойоту и притормозил позади неё.

Над открытым багажником стояла девушка, ёжась на неслабом ветру.

— Вы пытаетесь найти причину поломки в багажнике? — усмехнулся Соломон, выходя из своей машины.

Девушка рядом с ним казалось такой же хрупкой, как её крошка тойота рядом с его джипом.

— Я искала там запаску, — пожала плечами девушка, убирая длинные волосы с плеч на спину.

— Дайте угадаю…

— Её там не оказалось, — подтвердила она.

— Соломон, — он протянул ей руку.

— Ангелина, — она слегка коснулась её, но сразу же спрятала ладони в карманы кардигана.

— Куда путь держите, Ангелина? — Соломон обошёл её машину, убедился, что проблема действительно в спущенном переднем колесе.

— Родители купили дачу у чёрта на куличках и позвали на новоселье, — усмехнулась Ангелина и, скрестив руки, потёрла плечи.

Соломон быстро снял с себя пиджак и накинул его на плечи девушки.

— Мне не холодно! — запротестовала она.

— Подержите, пока я буду цеплять на трос вашу малышку.

Так они доехали до тех самых чёртовых куличек, где родители обоих приобрели дачи, которые оказались по соседству.

Соломон сделал ей предложение на третий день знакомства и говорил, что жалел лишь об этих трёх упущенных днях.

С детства Соломон был решительным, уверенным в себе и никогда не отдавал того, что принадлежит ему. Будь это вещь или человек. Не потому, что любил манипулировать и подчинять, а потому, что умел отстаивать и защищать своё.

Он будто знал, что только рядом с ним Ангелина будет счастлива. Чувствовал невидимую связь с ней, даже когда находился не рядом.

Когда Ангелина сломала запястье во время уборки дома, подвинув комод, который зажал её кисть, Соломон ощутил тревогу и сорвался с совещания, примчался домой, где уже были её родители и скорая. Сначала Соломон разозлился, ведь он не заставлял её работать или заниматься уборкой, обеспечивал все потребности и исполнял все желания, и она вполне могла заказывать клининговые услуги хоть каждый день, а потом испугался, что мог так нелепо лишиться её. Он в несколько шагов пересёк гостиную и прижал Ангелину к себе.

Соломон думал, что оберегает её от внешнего вмешательства судьбы, а оберегать её нужно было от себя самой. От тех кошмаров, что мучили