Падение в небо - Янина Хмель

Когда впервые сама села за руль, разрыдалась и долго не могла выровнять дыхание. Я редко водила, когда муж был жив, моя маленькая чёрная тойота стояла без дела в гараже. А теперь я снова села за руль. Мама предлагала нанять водителя или пользоваться услугами её шофёра, но я, конечно же, отказалась. Хорошо, что ближайший гипермаркет был в семи минутах езды, церковь тоже оказалась совсем недалеко, а волонтёры сами забрали и развезли вещи в приюты. С вождением я пока справлялась. А потом переключилась на заказ продуктов и вещей до двери, что свело мои вылазки из дома до минимума.

Каждое утро я заставляла себя медитировать и заниматься йогой. Медитации пошли на пользу воспоминаниям, а ещё я научилась отключать поток людских мыслей, заглушая их боль. Йога помогла деревянному телу стать гибким. А то после того, как я помыла все окна в доме, потом несколько часов отлёживалась в горячей ванной, чувствуя, как ноют все мышцы.

Когда я разбирала домашнюю библиотеку мужа, по дому разлетелась трель звонка.

— Я опять что-то заказала и забыла? — вслух спросила я, отложив книги в сторону. — Или мама снова решила убедиться, что я не в петле, — бубнила, пока спускалась к двери.

Когда я увидела, кто стоял с той стороны, замерла, так и не дойдя до ручки. Как хорошо, что снаружи и двери, и окна были зеркальными. Он не видел, что я оцепенела на несколько минут, прежде чем открыть ему.

— Привет, — улыбнулся Мир.

Я молча впустила его в дом.

— Тут уютно. Не понимаю, почему ты хотела оставаться в лечебнице…

Ничего не ответив ему, я улыбнулась.

Я понимала, почему он пропал, и понимала, почему он снова появился: эта связь между нами сильнее обид. Однажды встретив свою родственную душу, уже не сможешь без неё жить, дышать, существовать.

— Можно, прежде чем ты попросишь меня уйти, я расскажу тебе о своих прошлых реинкарнациях?

Жизнь Мира

Рождение Мира

Он не знал, что у каждого ребёнка есть мама и папа. Он думал, что родители достаются за хорошее поведение и добрые поступки, поэтому всегда хорошо вёл себя, даже последним, что у него было, делился с другом, кормил бездомных животных и птиц, а на каждый праздник загадывал: пусть у меня будут мама и папа.

В три года он попал в хорошую семью, где мама и папа любили друг друга. Папа работал психотерапевтом, а мама создавала уют в доме и воспитывала сына. Мальчик по примеру отца тоже хотел лечить чужие души и мечтал, чтобы у него рядом была такая же заботливая женщина, как мама.

Он никогда не задумывался, почему у него голубые глаза и рыжие волосы, а папа и мама были кареглазыми и темноволосыми. Мама называла его своим ангелочком, посланным ей с небес.

Мальчик верил, что заслужил своих родителей хорошим поведением, и никогда не задумывался о том, что родила его другая женщина.

Она назвала его Миром.

— Что ж вы отказываетесь от своего Мира, — покачала головой акушерка.

Она даже не взглянула на ребёнка:

— Так у него будет больше шансов на счастливую жизнь.

Это было непростым решением. Но у неё не было другого выхода, она так думала. Ей было шестнадцать, она ещё не окончила школу. Когда узнала о беременности, было поздно делать аборт. Она осознавала, что и оставить этого малыша себе не может.

Ребёнок как будто понимал, что должен быть незаметным в теле матери: её живот был небольшим вплоть до самых родов. Она всегда носила мешковатую одежду, стесняясь своей худощавой фигуры. Поэтому ей удалось скрывать своё положение на протяжении всей беременности. Наверное, если бы она росла в полноценной семье, где мать уделяет дочери внимание, следит за её поведением и состоянием, девушке не удалось бы провернуть подобное. Но она росла с бабушкой, которой не было дела до подростковых проблем внучки.

Парень, от которого она забеременела, был старше её и даже не знал о том, что она несовершеннолетняя. Они познакомились на вечеринке, много выпили, оказались в одной постели, он сказал, что не захватил презерватив, а она зачем-то солгала, что принимает противозачаточные. После вечеринки она больше не видела его. И даже не помнила, как он выглядит и как его зовут.

Если бы пожилая тётенька-гинеколог не настояла на том, что прерывать беременность уже поздно, она, даже не задумываясь, потратила бы все сбережения на аборт.

Она доучилась до середины одиннадцатого класса и бросила школу. Хотела сбежать из города, в котором никогда не чувствовала себя счастливой. Бежать одной в неизвестность — проще, чем взять на себя ответственность за чью-то жизнь. Она верила, что малыш никогда не узнает о ней, что в хорошей семье он будет счастлив, как никогда не будет счастлив с ней, что другая женщина позаботится о нём лучше, чем могла она. А ещё она убедила себя, что никогда не будет жалеть о своём поступке. И дала себе обещание, что никогда не будет искать его.

Мир

Она не могла забеременеть ни сама, ни с помощью эко. Её силы и терпение были на исходе, всевозможные попытки не приводили к желаемому результату. Когда муж предложил усыновить чужого ребёнка, сначала она испытала отторжение: потому что хотела растить того, кого выносила и родила сама. Но потом осознала, что усыновление — её последний шанс стать матерью. Время, увы, не останавливается и не идёт обратно, у неё уже не было времени и сил на новые попытки.

Когда она переступила порог детского дома, её сердце сжалось от несправедливости: почему кто-то живёт в бесполезных попытках забеременеть, а у кого-то это получается с первого раза, но ему этот ребёнок не нужен? Она смотрела на детей, а по её щекам скатывались слёзы. Она не понимала, как женщина может оставить того, кого почти год своей жизни носила под сердцем.

— У нас детки от года и до четырёх, младше ещё находятся в доме малютки. Деткам после четырёх лет сложнее найти семью, — рассказывала заведующая детским домом, проводя пару по коридору. — Вы, наверное, хотите ребёнка помладше…

— У нас нет критериев: помладше или постарше, так же как нет пожеланий во внешности, — ответил мужчина.

— Мы заберём с собой того, кто сам выберет нас, — добавила женщина.

В конце коридора она заметила рыжеволосого мальчика с выразительными голубыми глазами. Эти глаза смотрели прямо в душу.